Чтение онлайн

«Обедать в Булонском лесу — очаровательно и не из-за чего портить себе кровь. Но все-таки этого мало, чтобы оправдать выпуск 50 000 акций на предъявителя по 500 франков каждая. Душа моя, надо что-то сделать. Я буду чувствовать себя спокойнее, когда получу от вас подлинный снимок первых шалашей Доногоо-Тонка. Я не требую от вас, чтобы вы построили Сан-Франциско или чтобы вы ежемесячно высылали мне партию самородков. Но вам надо ехать».

Ламандэну остается только ответить:

«Очевидно! Рано или поздно — придется! Рано или поздно придется основать этот проклятый город апашей, без которого мир отлично обходится! Добро бы еще этот старый идиот Ле Труадек ткнул его куда-нибудь в приличное место! А то извольте! Как нарочно! В самую глубь Бразилии! В самый конец этого чертова Тапажоша! Ему-то все равно! Он бы их дюжину туда напихал!»

Мы без особого труда следим за их речами, потому что по временам мысль настолько ярка, что становится видимой. Вокруг головы у них возникают мимолетные призраки, которые мы только-только успеваем опознать. То корабль в безбрежном море, то пустынный лес на берегу порожистой реки, то Ле Труадек, разглагольствующий перед картой.

Банкир расточает перед Ламандэном ободряющие, дружелюбные речи; он наливает ему бокал шампанского.

В том, как они чокаются, есть что-то героическое.

Банкир непременно хочет сам заплатить по счету.

Сцены в Марселе, Неаполе, Лондоне, Порто, Амстердаме, Сан-Франциско, Сингапуре снова появляются одновременно. Действующие лица те же. Но разговор решительно шагнул вперед. Мелькают жесты, означающие: «Решено!» «Рассчитывайте на меня!», «Я с вами», или: «До завтра», или: «Дайте мне ваш адрес».

Записывают имена в записных книжках и на клочках бумаги.

Ламандэн в своем директорском кабинете. Пол, столы и стены покрыты картами, планами, путеводителями. Ламандэн ходит, останавливается, приседает, встает на цыпочки, взлезает на приступку. Накладывает линейки, орудует курвиметрами. Ориентируется на картах при помощи компаса. Втыкает флажки.

Сначала сцены следуют одна за другой; затем появляются одновременно.

1. В Марселе, в конце Жолиетского бассейна. Эмигрантский пароход, отплывающий в Южную Америку. Истощенные люди всходят на судно. За ними убирают сходни.

2. В Лиссабоне, на Южной набережной. Пароход медленно отваливает от пристани. С берега и с судна обмениваются прощаниями.

3. Поезд на ходу, милях в двенадцати за Гвадалахарой. Молчаливые люди курят на площадке вагона. Озеро Чапала сверкает до края неба.

4. Дно высохшей реки, трудно сказать где, но возможно, что в Гондурасе. Дороги нет. Четыре дрянных мула, навьюченных разнообразной кладью, идут гуськом по самому руслу. Их сопровождает полдюжины авантюристов.

5. Три вооруженных всадника, вида мрачного, в степи, под вечер. В тороках большие тюки. Торчат рукояти орудий.

Всадники глядят на небольшой поселок, высящийся у горизонта на меловой возвышенности и еще освещенный закатом.

Всякий раз, несмотря на перемену костюма, поведения, обстановки, нам удается узнать некоторые физиономии, которые мы заметили в Неаполе, Лондоне и других местах. И если случайно головы поворачиваются в нашу сторону, нам кажется, что и они нас узнают.

Ламандэн, сопутствуемый Лесюером, предпринимает турне по Монмартру и Монпарнасу. Для экспедиции ему нужно несколько верных и симпатичных людей, которых не смутила бы мысль поработать для украшения города, существование коего в лучшем случае возможно.

Приятели отправляются прежде всего на площадь дю Тертр. Они входят к Бускара. Находят там трех-четырех товарищей, как раз ничем не занятых. Ламандэн благожелательно осведомляется об их здоровье, работах и планах.

Он спрашивает их, не скучно ли им, не тесноват ли Монмартр, не плосковата ли площадь дю Тертр.

Что бы они сказали о поездке… в Бразилию? Великолепное морское путешествие! Рейды! Города! Реки! Леса! Доногоо-Тонка!

«Деньги? Об этом не заботьтесь! Ведь вас приглашают!.. И соглашайтесь поскорее, а то места быстро разберут».

Что же, готовых возражений у них нет. Да едва ли они таковые и найдут в виду жары и усталости. К чему ломаться? Они согласны.

Вот они выходят от Бускара вслед за Ламандэном и Лесюером.

Все общество переступает порог Шпильмана.

Ламандэн усматривает несколько праздных и незащищенных душ и ему не стоит труда их покорить.

Маленький отряд увеличивается. Первые рекруты также содействуют своими речами и самим своим присутствием улавливанию новых.

Общее собрание пионеров происходит в саду у Катрины. Приносят кувшины и стаканы. Ламандэн произносит несколько слов. Пионеры осушают несколько стаканов.

Большая скульптурная мастерская на Монмартре. Ламандэн руководит экипировкой пионеров. По всем углам зала идет примерка сапог, гетр, штиблетов, кожаных курток, ковбойских шляп, перевязей, проба винтовок, охотничьих ножей и револьверов. В стороне три пионера учатся ставить палатку.

На лицах — ни следа улыбки, наоборот: они серьезны, сосредоточены, выражают чувство ответственности и прежде всего ту мысль, что заниматься подобным делом канальски трудно.

Уже знакомый нам кусок Шатильонского плато. Убранство прошлого раза еще сохранилось, но пришло в довольно жалкое состояние. По-видимому, оно пострадало от дождя. Постройки Доногоо-Тонка наполовину обрушились: паланкины и ручные колясочки превратились в груду обломков.

Но это не важно. Сейчас речь идет не о том, чтобы представить акционерам Доногоо-Тонка достоверные и яркие доказательства. Надо произвести смотр пионерам в походной форме.