Чтение онлайн

В Умете уже ждали, почту принесли в вагон. Радости от нее было мало. Телеграммы были те же, что и в Кирсанове, Москва продублировала их в два адреса на случай непредвиденных обстоятельств: о том, что Вохмянин пробыл в Москве не двое суток, как показал на опросе, а трое; а старший ихтиолог Плавич, чей адрес был в блокноте пострадавшего, никогда не слыхал о человеке по фамилии Голей.

Одну телеграмму Денисов отложил в сторону:

"Осмотром перегона Вельяминово - Привалово правой стороны ходу

Москвы семьдесят третьем километре второго пикетного столба

обнаружен нож заточкой клинка односторонней ручка красная

пластмассовая направлен биологическую экспертизу =

Газимагомедова".

Это был ответ на только что состоявшийся разговор с Ратцем.

– Все?
– спросил Денисов у посыльного.

– Все.
– Посыльный вежливо откланялся: - Удачи в раскрытии тяжкого преступления!

Все было в лучших традициях транспортной милиции.

– Спасибо.

Вместе с Антоном Денисов подошел к тринадцатому вагону. Юную великаншу. Пятых, окружили пассажиры.

– Фокус-покус!
– Мужчина в майке-сетке, в полосатых брюках, с венчиком редеющих медно-красных волос владел общим вниманием.
– Выпью из бутылки, не раскупорив ее!

– Скажите!
– Пятых хохотнула.
– Не раскупорив...

– Пари!

Сабодаш, простая душа, заинтересовался:

– Это как?

– Показать, товарищ капитан? Подай вино!
– крикнул мужчина кому-то в вагон.
– Протокол не составите?

Из тамбура передали две бутылки "Марсалы", одна была раскупорена.

– Следите!

Он перевернул запечатанную бутылку - с наружной стороны в дне имелось едва заметное углубление. Мужчина налил несколько капель из второй бутылки, пригубил.

– Пью?

– Ну, дает магаданец!
– объявила Пятых.

Вокруг засмеялись.

– Магадан - город без фрайеров...
– он оборачивался во все стороны, показывая фокус-покус.
– Условие соблюдено? Пью из неоткупоренной!

Двое его друзей - пожилой, со шрамом, и второй, в тельняшке, с металлической пластинкой на руке, - наблюдали за ним из тамбура.

– Игра слов...
– Антон махнул рукой.

Колодки тормозов неожиданно скрипнули.

– Тро-га-ем-ся!
– пропела Пятых.
– Садитесь!

Денисов и Сабодаш прошли в служебку. Здесь было прохладнее, окно завешено мокрым одеялом. Рядом с распределительным щитом висел отрывной календарь. Денисов заглянул в него:

"Двадцать шестое августа

Восх. 5.26 Зах. 19.36

Долгота дня 14.10"

"Какой длинный день!.." Было от чего прийти в восторг.

– Пассажир так и не появился, - сказала проводница.

– Пригласите, пожалуйста, двух человек. Лучше тех, при которых осматривали купе, - Антон освободил угол стола.

– Бегу...

Он поднял штору - свет затопил служебку. Через минуту проводница уже возвращалась с понятыми.

– Разбудили вас?

– Ничего.

Денисов выложил на стол с десяток паспортов и профсоюзных билетов, собранных на время в других вагонах.

– Мы предъявим несколько фотографий. Может, проводница опознает пассажира, который исчез из купе. Правда, фотографии с документами владельцев. Фотоальбома, к сожалению, нет. Начинайте, только внимательно.

Пятых заулыбалась, словно Денисов предложил ей участвовать в забавной игре.

– Не то, не то...
– она пальцем отбрасывала документы, почти не всматриваясь.

– Медленнее, - попросил Антон.

– Хоть час смотри, если не они!
– Пятых одернула волнистые края юбки.
– Этот похож, а подбородок? Здесь губа!

Антон с самого начала знал, что ничего путного не будет.

– Нос картошкой... Постойте!
– Она замолчала.
– Люди! То ж они!

Денисов отложил другие документы.

– Как вы узнали?

– Брови, расставленные глаза.

– Что брови?

– Углом, домиком!

Перед Пятых лежал профсоюзный билет Голея.

– Вот так номер!
– сказал Антон.
– Значит, он ехал с вами?

Пока Сабодаш писал протокол, Денисов вглядывался в фотографию: широко расставленные с сильным боковым зрением глаза погибшего, хитроватое лицо, казалось, несли одно обращенное внутрь слово: "Молчи!"

– Вам показали убитого?
– спросил Денисов.

– В Ожерелье девочки ходили смотреть.

– А вы?

– Вот еще! Страсть такая!
– Она снова одернула юбку.
– И кулон с цепкой бросил...
– Она имела в виду изделия Бронницкой ювелирной фабрики, оставленные в портфеле.
– А не доехал!

"Что за тайна в странном поведении Голея..." - подумал Денисов.

Антон закончил протокол, дал понятым подписать.

– Спасибо, все свободны.

Опознание Голея, казалось, должно было вызвать новые вопросы, потребовать уточнений. Пятых приготовилась отвечать, поправила пилотку. Однако спрашивать было не о чем...

– А вообще в вагоне было все в порядке?

– Не поняла...

– Шум, скандал?

– Нет!

– Как со светом?

– Отъехали от Москвы - пробки полетели. Сбегала за электромехаником поправил...

– В одиннадцатом еще горел свет?

– Везде горел.

– Билет...
– он едва не упустил.
– На двадцать третье место.

Пятых достала "кассу".

Билет Голея оказался старого образца со штампом "Комиссионный сбор 50 коп.", купленный в кассе, не подключенной к системе "Экспресс". Таких касс на дороге оставалось немало.

6

– Вы спросили, какое впечатление произвел Голей, - Вохмянин остановился в проеме двери.
– Трудный вопрос. Вроде того: имеет ли электрон собственную массу или масса его поля и есть собственная...
– Он достал взглядом до столика, где лежали телеграммы, и снова посмотрел на Денисова.
– Не помешал?

– Нисколько, - хотя заведующий лабораторией появился не вовремя.

– "Мы" - в большей мере то, что нас окружает. Друзья, близкие, наше прошлое. Масса нашего поля. Она и есть наша собственная масса. В последнее время меня это все больше интересует.
– Он по-прежнему не расставался с незажженной холодной трубкой.