Чтение онлайн

– Вот-вот... В тамбуре! А мы с ним за всю жизнь ни одной ночи не были врозь!
– В груди Судебского захрипело.

Антон спросил:

– Сердце? Легкие?

– Разберемся! Место, Дарби!
– Дог как-то вяло приподнял морду.
– Его только проворонь - сразу бросится...

– Получается, вы посадку делали с четвертой платформы?
– возмущался Шалимов.
– А у нас нерабочая сторона была закрыта. Значит, у вас ключ был?

– Не было!

– Тогда как же?

– Может, у провожающего?
– заинтересовался Денисов.

Судебский смутился.

– У него.

– "Вездеход"?

– Я, честно, не рассмотрел. Шоферский набор, показалось.

– Он шофер?

Судебский поправил поводок-удавку.

– Не знаю. Подошел, поинтересовался. Каких родителей дог? Чем кормим? Они думают, если собака большая, ей наварил полведра супу...

– К вам подходил пострадавший?

– Никто не подходил, кроме этого мужчины.

Денисова он интересовал все больше.

– Он тоже садился с нерабочей стороны?

– Нет. Я его больше не видел.

– В сером костюме? Лет тридцати пяти?
– спросил Денисов.

Судебский посмотрел на инспектора.

– Он самый.

– У него были вещи?

– Только сумка...

– Фамилия Карунас вам о чем-то говорит? Карунас Петр Игнатович...

– Карунас? Первый раз слышу...

– Ужинали?
– спросил Шалимов, когда они вышли из купе.

Антон покачал головой:

– Отложили до Саратова.

– Саратов в двадцать один восемнадцать. К тому же опаздываем! Сто раз оголодать можно...
– Бригадир засмеялся.
– Сейчас все ринутся в ресторан, я уж знаю.

– Почему Суркова ничего не предприняла ночью?
– спросил Антон.
– Как она вам объяснила?

– Когда свет погас?

– Да. В три шестнадцать... У Пятых в тринадцатом вагоне тоже ночью света не было - она почему-то вызвала электромеханика.

– Вы насчет щита?

– Да. Мог вызвать пожар!

– Вот приедем и будем разбираться.

В тамбуре их встретил директор ресторана.

– А я вас ищу!
– закричал он Денисову в ухо.

– Что случилось?

– По поводу вашего поручения! Еще две сторублевки!
– Челюсть директора-буфетчика замерла в крайнем заднем положении.
– После обеда принес... Но уже другой. С бородой, с морщинами на лице...

Тамбур был полон грохота.

– Я послал посудомойку узнать, где он едет. В девятом...

"Речь, конечно же, идет о Шпаке, - подумал Денисов, - бородатый каганец, едущий в Астрахань..."

– Купюры пока отложить?

– Необязательно.

Шпак знал от него, какими купюрами интересуется милиция. "При этих обстоятельствах, - рассудил Денисов, - на сторублевки Шпака трудно рассчитывать".

– Можно сдать?
– Директор был разочарован.

– Как ты думаешь, Антон?
– спросил Денисов, когда они вернулись в купе.
– Зачем выводят из строя щит электропитания?

– Это элементарно: чтобы было темно.

– Но во всех купе свет и так был выключен!

Сабодаш в это время прикурил одну папиросу от другой, он так и остался стоять с двумя зажженными.

Неожиданно Денисов сформулировал отправную посылку:

"Если мы поймем, почему выведен из строя распределительный щит, мы найдем убийцу".

За ужином Антон заказал чаю, подумал, прикупил еще бутылку кефира. Денисов взял рагу, колбасы, два кофе.

В углу, у входа во второй салон, сидел Ратц, дальше - пассажирка, бравшая в кассе билет позади Голея и Шпака, - с длинным, перехваченным надвое туловищем, с большой головой без шеи. Прудникова привела в ресторан обоих младших и мужа, которого, видимо, нигде теперь не оставляла одного. Шалимов был прав - скоро в салоне не осталось ни одного свободного места.

Директор ресторана что-то считал за столиком, украшенным рукописным плакатом: "Ничего не стоит нам так дешево и не ценится так дорого, как вежливость!"

Марина говорила с Антоном о Маврикиевне.

– ...Оказаться в старости с человеком, который смеется над каждым твоим словом? С бестактной Авдотьей Никитичной. Скольких близких нужно лишиться!..

Антон возражал:

– Зачем же так серьезно? Комические маски...

– Какая безжалостная сатира!

"По теории Вохмянина, крепкая старуха Авдотья Никитична имела собственную массу, - подумал Денисов, - массой дерганой Маврикиевны была окружавшая ее всю жизнь привычная среда..."

Он вернулся к задаче в том виде, в каком ее окончательно сформулировал: "Если мы узнаем, почему выведен из строя распределительный щит, мы найдем убийцу".

Это было похоже на тест.

Денисов вспомнил другой - его предложили в школе усовершенствования сотрудников уголовного розыска:

"На двенадцатом этаже живет карлик. Отправляясь на работу, он спускается лифтом на первый этаж. Когда же настает время возвращаться, карлик поднимается в лифте на десятый и дальше до двенадцатого этажа идет пешком. Почему?"

Тест решали взводом и поодиночке. Отчаявшись, гадали:

– По рекомендации врача? Режиссера? Ортопеда?..

– Привычка?

Решения были неверны, потому что одинаково относились и к карликам, и к гигантам.

Пожилая посудомойка с сигаретой, вставленной в длинный мундштук, собирала бутылки, относила к ящику с гнездами для посуды. Ящик был полон. Сверху лежала бутылка из-под "Марсалы".

"Четвертая из-под "Марсалы" за сутки, - заметил Денисов.
– Одна в купе Голея, две в тринадцатом вагоне, когда магаданец учил Антона пить из неоткупоренной бутылки. Больше "Марсалы", чем за всю предыдущую жизнь..."

Но, в общем, ни о чем серьезном Денисов не мог думать, расправляясь с рагу, поэтому снова вспомнил о карлике и лифте.

"Бедный карлик!.."

В школе усовершенствования, когда он ломал голову над тестом, ему виделся этот худенький карлик - в носочках, в туфлях двадцать третьего размера, почти новых, поскольку, рассуждал Денисов, карлики не ремонтируют обувь, вследствие ее дешевизны, а сразу выбрасывают, едва сносится. Щиколотки у карлика были тоненькие, и, когда он топал к себе на двенадцатый, их можно было обхватить большим и указательным пальцами просунутых сквозь перила рук.

Не обошлось без курьезов: технический персонал школы вскоре судачил по поводу преступника, очищавшего квартиры двенадцатых этажей:

– Маленький - от земли не видать! Едет до десятого в лифте, дальше всегда пешком...

– Отпетый, видать!

Денисов не решил тест; в соседнем взводе инспектор объяснил:

– Кнопки лифта расположены вертикально. Карлик мог дотянуться только до десятой...

За окном было тускло, несколько раз появлялись дома с рядами гаражей, с зачехленными машинами у подъездов. Снова все вокруг было изрезано оврагами. Полоска голубого неба светилась на горизонте.