Чтение онлайн

– Что за «петухи»?
– спросил Холлисток.

– Золотые двадцатифранковые монетки с изображением Марианны и галльского петуха, - сказал Жан.
– Дедушка каждому из нас подарил по такой монете на день рождения.

– Ого, интересно!
– Холлисток переглянулся с Масси.
– Расскажите об этом поподробнее.

– Давай ты, пап, - Жан переглянулся с отцом, - ты все же лучше знаешь эту историю.

– Хорошо. Эти монетки мой отец нашел в какой-то баночке из-под монпансье, которую откопал, когда еще работал на виноградниках моего деда. Он с самого начала начал относиться к ним как к талисманам, что ли. Одну монетку он всегда носил с собой, потом подарил одну маме, потом мне, а когда родилась Полин, то и ей. Последняя монета досталась Жану — ему подарила ее бабушка, потому что дед всегда говорил, что как только родится внук, то надо и его не обделить. Вот, собственно, и все.

– Скажите, а вы не задумывались, что именно с появлением этих монет жизнь вашей семьи начала меняться?
– спросил Масси.
– Я не знаю полностью вашу историю, но мне кажется, что это само бросается в глаза.

Франсуа Бодари пожал плечами:

– Отец и мать предавали этому очень большое значение, но я и дети уже не относились к этому настолько серьезно. Да, наша жизнь действительно начала меняться, но разве дело в монетах?
– Отец просто выбрал для себя талисман, а как известно, именно человек наделяет предмет силой, а не наоборот.

– А вы что думаете по этому поводу, Жан?
– Холлисток вопросительно посмотрел на молодого человека.

– Я считаю, что какая-то правда в этом есть. Лично я свою монетку берегу, хотя и не ношу с собой.

– А Полин?

– Ой!
– старший Бодари только отмахнулся.
– Вот как раз она постоянно носит свой подарок на шее. Сделала дырочку в монетке, купила специальную тонкую цепочку и носит как украшение. Честно говоря, когда вы спрашивали о предметах, которые принадлежали нам всем, я и не вспомнил об этих безделицах. А вам, месье Холлисток, это кажется важным?

Тот кивнул:

– Несомненно, месье. Кстати, а где находятся монеты, которые принадлежали вашим родителям?

– А вон там, в шкатулке, - Бодари указал в сторону большого шкафа, стоявшего у стены.
– Хотите посмотреть?

– Да, обязательно... и ваши личные монетки принесите сюда, пожалуйста.

– Как скажете!
– Бодари вновь недоуменно пожал плечами, посмотрел на сына и они вместе вышли из комнаты.

На время Холлисток и Масси истались одни.

– И что теперь делать?
– Масси сделал резкий выдох и, принимая более удобную позу, вытянул ноги.

В ответ Холлисток сделал неопределенный жест:

– Придется ловить шалунов.

– В двух мирах?

– Иного выхода нет.

– Ладно, сделаем!
– Масси улыбнулся.
– Хотя, вот казалось бы, мелочь, а дело хлопотное.

– Пыль всегда сложно убирать, дружок. Тяжелый предмет взял, и передвинул, а чтобы убрать пыль, нужно переставлять с места на место кучу вещей. А потом, это для нас доппельгангеры мелочь, а для этих людей это весьма опасное соседство. Они или сами погибнут до срока, либо наложат на себя руки.

– Что вы с них возьмете?

– Потом решим, - Генрих тонко усмехнулся.
– На этот раз хочется чего-то прекрасного!

В этот момент на пороге вновь появились оба Бодари, и Масси, который собирался еще что-то спросить, счел за лучшее промолчать.

– Вот, пожалуйста!
– Франсуа Бодари протянул Генриху раскрытую ладонь, на которой желтели четыре небольшие монетки.
– Пятая у Полины, как я уже сказал...

– Ничего, ничего, я позже с ней поговорю, - Холлисток взял монеты, несколько секунд посмотрел на них, а затем положил на стол.

Глава 7. Проклятие семьи Бодари.

– Господа, - сказал он, когда оба Бодари вновь сели на свои места, - сейчас я расскажу вам, что с вами происходило, происходит и будет происходить впоследствии, а вы, пока слушаете, подумайте, что хотите мне еще рассказать. Предупреждаю сразу — нужна только правда, а если вам сложно говорить, то я сделаю это сам, за вас.

– Что вы имеете ввиду, месье?
– спросил Жан.

– Вот как раз вас это касается в первую очередь, молодой человек, - акцентируя внимание на своих словах, Генрих поднял вверх указательный палец.
– Есть вещи, в которых вы даже себе боитесь признаться, а это сделать необходимо. Сейчас не должно быть тайн, а иначе все кончится очень плохо.

– Я не очень понимаю, о чем вы говорите, месье, но с удовольствием вас послушаю.

– Вы согласны быть откровенным, месье Бодари?
– Генрих перевел взгляд на Бодари.
– Если да, то необходимо рассказывать всё.

– Я согласен.

– Прекрасно, тогда слушайте. Ваш отец, Франсуа, и ваш дед, Жан, действительно нашел в земле эти монеты, и именно тогда он, а потом и все вы, стали объектами охоты для доппельгангеров. Действуют они так — человек, нашедший нечто, принадлежащее доппельгангеру, становится уязвимым для его проникновения в собственное тело и становится игрушкой в его руках. Игры, как вы знаете, тоже бывают разными: долгие — это стратегии, экш — быстро, грязно и кроваво, ролевые — тоже долго, но с элементами того же экшна. Это я уже научился работать с компьютером, так что пользуюсь современной терминологией, - Холлисток улыбнулся.
– Так вот, в вашем случае играется стратегия с ролевыми элементами, господа. Сначала был один доппельгангер, который через вашего отца начал раскручивать всю эту историю, постепенно изменяя не только его личность, но и материальное благосостояние, чтобы привести его к желаемым кондициям. Потом, когда вторая монета попала к его жене, она тоже начала помогать, а когда монеты были переданы вам, Франсуа, и вашим детям, то игра вошла в финальную стадию. Доппельгангерам нет дела до вашей дальнейшей судьбы, они получают желаемое и исчезают, удовлетворенные, а тело, которым они пользовались, уже ни на что не годится. Понимаете? В другой ситуации и для других людей то, что я говорю, звучало бы полнейшим бредом, но для вас, господа, это вопрос жизни и смерти. Вот вы, Жан, как часто в последнее время испытывали непреодолимое желание уйти из дома под ночь, чтобы отправится куда-нибудь развлечься, а потом приходили в себя уже дома, не помня ничего из того, что произошло? Тело и голова болит, тут и там ушибы, деньги исчезли, так?

– Жан!
– старший Бодари посмотрел на сына.
– Это ведь правда? Не вздумай отпираться сейчас, все это очень важно!

– А что отпираться, если вы все и так знаете?!
– После потока свалившейся на него информации, тот не выглядел удивленным, но был весьма растерян.
– Всё это так, пап. У Полины то же самое, кстати. Мы не могли в этом никому признаться, потому что это верный способ загреметь в психиатрическую клинику. Раздвоение личности...я много про это прочитал и, честно говоря, испугался. Когда ты мне вчера вечером рассказал про доппельгенгеров, я как раз воспринял все это очень серьезно и даже не спал в эту ночь, чтобы со мной вновь не произошло это превращение. Я всегда чувствую, когда внутри что-то начинает происходить...но самое странное, знаете...

– Вам это не неприятно?
– спросил Холлисток, видя, что молодому человеку трудно подобрать слова.

– Да, месье, именно так.

Холлисток с пониманием кивнул:

– Доппельгенгеру важно, чтобы вы воспринимали его подсказки и действия как свои, поэтому до того момента, пока еще не произошло превращение, он подталкивает вас к получению удовольствий. Человек много от чего может отказаться, но только не от этого. Иметь возможность неплохо провести время и не делать этого — вот это как раз ненормально. Жизнь человека коротка, часто короче, чем хочется, так что надо успеть получить от нее как можно больше. В старости, если случится до нее дожить, желаний уже не так много, а возможностей для их исполнения еще меньше. Кстати, ваш отец говорил вам, что недавно он тоже испытал подобное и его отсутствие также связано с доппельгангером?