Чтение онлайн

Ты до Города не доехал после каравана, а то бы имел удовольствие видеть у себя в приемной несколько кандидатов на переселение подальше от этого закона. Магиню твою постесняются напрямую просить. У нас с этим проблема. Сильных магов очень мало и моментально на службу в общину рекрутируется, каждый себя очень высоко ставит. Тоже важная причина неприязни к общим детям. У людей намного чаще встречаются способности и по наследству передаются. Мы вторую форму, а они свои умения. Совсем неплохое сочетание. Если всерьез задуматься, то со временем будет совсем другой вид, не похожий ни на нас, ни на людей.

Последние годы под крышкой в горшке, в который превратилась наша община, варится очень новое блюдо. Если ее вовремя не приподнять - взорвется со страшным грохотом. Только нашего Вождя так просто не объедешь. Спускать давление она уже лет сорок с лишним умеет профессионально. Первый шаг Клыкастая уже сделала, показав смутьянам в твою сторону. Будет и второй, и третий. Медленно и постепенно. Снимут запрет, - убежденно сказал Габи, - так что лови своих добровольцев, пока есть возможность.

– Э?
– показав на него, изобразил руками женскую фигуру.

– Правильно понимаешь, - согласился он.
– Жениться пока не собираюсь, но прятаться по углам тоже надоело.

Вопросы будут, а то я уже не помню, с чего все началось?

– Будут, - обрадовано говорю.
– Много.

– Вопрос первый. А как вас нормально зовут и почему у всех человеческие клички?

– А чтоб общаться легче было, никакая не страшная тайна. Тоже врастание в людское общество. Меня зовут Акинтолган. А если на конце 'О', то имя женское - Адегбенро, например. Только это имена семейные в документах не отражаются. Попробуй быстро сказать Адемолегун, - с сарказмом ответил он.
– Не каждый с первого раза правильно произнесет. Ты вот тоже по документам Ярослав.

– А почему я не вижу младших?

– А чего им здесь делать?
– удивился Габи.
– Есть пограничная рота 'Укус', базируется на возможных местах прорыва крыс через горы. Там не меньше трех сотен и у каждого собственный напарник из наших. Людям трудно понять их сигналы, а мы с детства приучены.

– В каком смысле трудно понять? Они что, не разговаривают?

– Как это возможно?
– не понял он.
– Глотка не приспособлена.

– У нас могут, - поясняю.
– Есть такой специальный ошейник, вместо динамика работает. Там стоит переводчик, который расшифровывает движения мускулов гортани и языка, и преобразовывает в человеческую речь.

Он резко наклонился вперед и уставился мне в глаза.

– Когда можешь показать образец, как сделать, и сколько стоит?
– тщательно выговаривая слова и разделяя их, так что казалось, падают увесистые камни, спросил Габи.

– У нас гости, - сообщил негромко Сэм.

– Договоримся, - поднимаясь посмотреть, сказал я, обращаясь к капитану.
– Не думаю, что это неподъемное дело.

Орки особо и не прятались. Ночь была без Луны, очень плохо видно, но здешние места зеленые должны были прекрасно знать. Шли уверенно и с приличной скоростью. На экране четыре десятка черно-зеленых силуэтов были совершенно одинаковы и различались только оружием. У этих было огнестрельное и ко всему еще они тащили крупнокалиберный пулемет.

– Мало, - сказал Габи.
– Пусть проверит по тропе дальше. Не мог князь с таким малым количеством дружинников идти на прорыв. Или эти нас отвлекают, или авангард другого отряда.

Картинка плавно сдвинулась, и самолет пошел дальше, не дожидаясь команды. Говорили, обсуждали, недовольно подумал я, все равно лезет со своей самостоятельностью. Зачем лишнее внимание привлекать? Дождись прямого обращения, а потом уже работай.

Офицеры роты, сгрудившись вокруг нас, напряженно уставились в экран, рассматривая местность. Скалы и камни, скалы и камни...

– Есть!
– сказал Сэм, тыкая пальцем.
– Длинная темная гусеница из множества двуногих и четвероногих растянулась по тропе, целеустремленно сокращаясь и растягиваясь на узкой тропинке. Звука не было, но очень хорошо можно представить и тяжелое дыхание зеленых, и стук копыт вьючных животных. Самолет медленно шел по кругу, показывая все новых орков, направляющихся следом за передовым отрядом разведчиков.

– Вот теперь, другое дело, - довольно сказал капитан.
– Куда им еще идти кроме нашего перевала и соседнего. Поворот уже прошли, значит, к нам направляются. Ждем до последнего момента, пока разведка в нас не упрется. Сразу после этого, - он показал на минометчика, тот, соглашаясь, кивнул.
– По задним, чтобы не ушли и просто вынуждены были идти на нас. Вывалишь все, что есть. Заодно и поучимся корректировке через самолет.

Ну что парни, - обращаясь к собравшимся офицерам, сказал он, - задача ясна? Тогда по местам. Полчаса, я думаю, у нас еще есть. Проверить всех. А ты, - повернувшись ко мне, приказал, - сидишь здесь и никуда не суешься. Ты мне стал неожиданно страшно дорог, - пробурчал он уже на ходу.

Когда разведка зеленых подошла метров на 50-60 одновременно заработали оба пулемета, кося в упор орков. Рядом дружно стреляли экономными очередями из автоматов. Немногие уцелевшие залегли, отстреливаясь. Шансов на почти открытой местности у них не было никаких. Попытки подняться, чтобы одним броском уйти из зоны огня и спрятаться за валунами, неизбежно кончались очередью и еще одним трупом. Очередное тело, брызгая кровью, катилось вниз. Особенно страшно выглядело, когда свинцовая строчка из 12,7 мм пулемета накрывала очередного беглеца. При попадании двух-трех пуль, его буквально разрывало на куски, так что ноги-руки и туловище летели в разные стороны.

Через секунду после открытия огня заработали минометы, посылая мины вниз с противным визгом. Стрельба шла почти на предельной дальности с конвейерной скоростью и размерностью. Минометчик сначала положил две пристрелочные мины и проконтролировал попадание через самолет, а затем перешел на подавление. Внизу был самый настоящий ад, на узкую полоску тропы беспрерывно падали мины, разбрасывая вокруг осколки, орки и животные падали, пытались спрятаться в малейших ямках и залезть повыше, надеясь избежать неминуемой смерти, но кто бы там не командовал, среагировал он точно и вместо того чтобы бессмысленно идти вперед отдал команду на отход. Большая часть отряда, неся потери, сумела уйти вниз и достать их уже не получалось.

Минометчик, иногда отдавая команды, заглядывал в блокнот. На мой заинтересованный взгляд, он с усмешкой пояснил, что таблицы стрельбы по размеру не меньше Истории 2 мировой войны и таскать с собой такую дополнительную тяжесть он не желает. Поэтому то, что может понадобиться, выписывается себе в блокнотик. Гораздо легче и удобнее. Компьютер еще удобнее, но бывали случаи, когда они неожиданно отказывались работать, и особенно часто это случалось в горах, не смотря на любую защиту, так что лучше уж по старинке от руки написать, чем потом, в самый ответственный момент, за голову хвататься.

Вся стрельба продолжалась не больше десяти-пятнадцати минут. Потом мины просто кончились. Вернее по десятку на каждый миномет оставили на непредвиденный тяжелый случай, но никто после подобного уже не ожидал нападения. Из сорока орков, первыми угодивших в засаду, одиннадцать с разными ранениями сдались. Никаких ужасов с расстрелами и прочими пытками не последовало. Их перевязали, а тяжелораненым даже руки связывать не стали. Тут работала какая-то совсем другая психология, чем в наших войнах с зелеными на равнинах. Дружинники выполняли присягу, данную своему князю и вины за ними никакой нет. Даже если в бою погибает один из наших, последствий для пленных не будет никаких. Война - это война. Сумел убить врага - молодец и достоин уважения. Случайно пострадали посторонние - не слишком хорошо, но все бывает. В зоне боевых действий всякое случается.