Чтение онлайн

Грибной суп показался мне очень вкусным. Из открытого окна пахло свежей травой и листьями.

Разливая чай, жена спросила со свойственной только ей наивной улыбочкой: – А с «диссертацией» твоей что делать?

– Спрячь подальше. Время покажет.

Время приближалось к трем часам пополудни. Солнце пригревало все настойчивее. А запах свежей зелени из открытого окна обещал еще немало удивительного, и не только в области статистики.

С Виталием я был знаком очень давно. В конце семидесятых годов прошлого столетия он, тогда ещё очень молодой и успешный кораблестроитель, работал заместителем начальника цеха на знаменитом на весь мир Балтийском судостроительном заводе, куда я по делам службы часто наведывался в командировки. Мы познакомились с ним в первый же мой приезд на завод и сразу сдружились. Довольно весело проводили время не только в Ленинграде, где он был принимающей стороной, но и в Москве, куда он, в свою очередь, приезжал ко мне. И не только в командировки.

Парнем он был весёлым и жизнерадостным, причём весьма начитанным, чего нельзя было сказать обо мне, но общий язык мы находили всегда, да и время тоже – гуляли на полную катушку. Через пару лет он женился и уехал работать в город Северодвинск, на Севмашзавод.

Не виделись мы с ним долго, хотя изредка перезванивались. Неожиданно, мне выдалась командировка в Северодвинск. Надо ли говорить, с какой охотой и нетерпением я, еле дождавшись этого счастливого дня, вылетел в Архангельск, рассчитывая оттуда добраться до Северодвинска рейсовым автобусом. Документы у меня были в порядке: паспорт, командировочное удостоверение и предписание, справка из милиции, ведь город-то «закрытый». И каково же было моё удивление, когда я увидел Витальку прямо в аэропорту Архангельска. Он похудел, стал вроде бы повыше ростом, повзрослел, возмужал, я не хочу сказать – состарился, но выглядел он намного старше меня, а были мы одногодками.

Мы вышли из здания аэропорта, сели в ожидавший его УАЗик и, выехав на шоссе, помчались в сторону Северодвинска с немыслимой для этой автомашины скоростью – сто километров в час. Виталий говорил без умолку, рассказывая мне все свои и заводские новости, и я даже не заметил, как мы преодолели эти тридцать пять километров.

– Слушай, старик! Я совсем забыл тебя предупредить, что жить будешь у меня. Ты же знаешь, какие тут гостиницы, тем более, что хорошие все заняты – госкомиссия работает, всех на уши поставили. Я, конечно, забронировал тебе на всякий случай у военных, но там одноместных нет, только двухместные. Так что лучше у меня. Ленка ждёт, ужин приготовила наш, поморский, а ночью гулять пойдём, ночи сейчас у нас – белые!

Но я настоял на том, что жить буду всё-таки, в гостинице, а на ужин согласился. И не пожалел. Лену, его жену, я почти не помнил – виделись очень давно, да и то всего один раз, но хозяйкой она оказалась замечательной и ужин приготовила отменный. Эти три дня, что я провёл в командировке, пролетели быстро, задание я своё выполнил, и улетел домой, в Москву.

Затем я перешёл на новую работу, никак не связанную с судостроением. С Виталием мы встречались ещё несколько раз, во время его приездов в Москву, а потом события конца восьмидесятых и начала девяностых развели нас на долгие годы. Я уже думал, что навсегда.

И вот однажды, стоя в очереди на регистрацию рейса Москва-Симферополь в аэропорту Шереметьево, я увидел впереди себя знакомую фигуру. Неужели Селезнёв? Я присмотрелся внимательно и понял – это он.

– Виталий! – окликнул я его.

Меня он узнал сразу, обрадовался, вылетел мне навстречу, подхватил, оторвал от земли, закружил.

Нам удалось при регистрации получить места рядом, спиртное в то время в самолётах продавали свободно, в общем, летели весело. Договорились созвониться и встретиться в ближайшие дни. Мы оказались практически соседями – я снимал на лето домик в Саках, а Виталька, уже находясь на пенсии, жил в старой отцовской квартире в Евпатории, которую летом они, как правило, сдавали отпускникам. Кроме этой, доставшейся от родителей квартиры почти в центре города, ему в наследство перешёл садовый участок в восемь соток, с маленьким, но добротным домиком, засаженный фруктовыми деревьями и виноградом. В этом доме на берегу лимана он и жил сейчас со своей семьёй.

Все эти годы Виталий так и продолжал работать в Северодвинске, всего вроде бы хватало, работа была интересная, дети подрастали, хорошо учились, старшая – Вера, уже готовилась поступать в университет. Но вдруг, на ходовых испытаниях подводной лодки нового поколения произошла авария в реакторном отсеке. Селезнёв был там, утечку удалось ликвидировать, но он и ещё несколько членов экипажа получили большую дозу облучения. И хотя все, кроме одного матроса, выжили, то стали инвалидами. Потом были госпиталя и больницы, сложные курсы реабилитации и санатории, в результате – Виталий пенсионер.

Так начались наши встречи с Виталием на крымской земле. Однажды он мне рассказал такую историю.

– Над Евпаторийским заливом всходило солнце. Пляжи были ещё пусты, лишь кое-где можно было заметить ранних купальщиков, да несколько рыбаков расположились на кромке прибоя со своими удочками в надежде на клёв, хотя был не сезон – середина июля. Пахло морем, сварливо кричали чайки. Было уже почти светло, и на фоне уходящего к горизонту моря был ясно виден плоский, хищный силуэт военного корабля. Выход из залива в открытое море запирал фрегат. Кажется проект 11356, подумал я. Интересно, что он здесь делает? Я осмотрелся, выбирая место почище, где мог бы оставить свою одежду. Увидел метрах в пяти от полосы прибоя удобный камень и остановил свой выбор на нём. Сбросив майку и шорты я вошёл в воду. Вода вкусно пахла йодом, водорослями, свежестью. Перед тем, как окунуться, я ещё раз бросил взгляд на корабль. Два катера береговой охраны типа «Соболь» неспешно барражировали вдоль побережья, тем самым полностью контролируя всю акваторию залива. Учения, что ли какие-то начинаются, подумал я и нырнул, поплыл под водой с открытыми глазами. Люблю наблюдать за жизнью морского дна. Вот пронеслась стайка хамсы, рак-отшельник спрятался в свой домик-раковину, а вот два краба-песчаника дерутся из-за остатков какой то рыбёшки. А вот и неожиданная находка – рапан. Мне пришлось вынырнуть, продышаться и нырнуть снова. Рапан исчез. Нашёл я его только с третьего раза, но раковина была пуста. Всё равно я взял её с собой и побрёл к берегу. На камне, где я оставил свою одежду, кто-то сидел. Приблизившись, я увидел странно одетого мужчину средних лет, он улыбался. На его чуть скуластом лице выделялись огромные солнечные очки в ярко-жёлтой пластмассовой оправе с розовыми стёклами. Голову покрывала соломенная шляпка с синим бантиком, а цветастая гавайская рубаха, наброшенная на плечи, открывала спортивного вида грудь, покрытую лёгким загаром. На шее висел бинокль. Весь этот ансамбль завершали жёлтые клетчатые шорты и синие замшевые мокасины, надетые на босу ногу.

– Доброе утро! – радушно поприветствовал меня незнакомец, когда я приблизился. Вещи свои ищите? Они здесь, я их на газетку сложил. Не возражаете, если я на этом камушке посижу немного?

Голос показался мне знакомым.

– Да сидите, сколько хотите, камень ведь не мой, я просто одежду свою на него положил, – ответил я, нагибаясь за майкой и шортами, которые действительно аккуратно лежали на газете.

Солнце уже начинало пригревать, но песок ещё оставался холодным, поэтому я решил побродить вокруг, обсыхая. Хотелось курить, но, к сожалению, и сигареты и зажигалку я забыл захватить с собой. И всё-таки я инстинктивно похлопал по карманам шорт, хотя и без всякой надежды.

– Что, курить хотите? – обратился ко мне незнакомец. Угощайтесь, пожалуйста, – он протянул мне пачку «Явы» и зажигалку «Зиппо» стального цвета. Я сам-то не курю, но сигаретки всегда с собой беру, когда гулять иду. Вдруг кого угостить захочется, да и на дымок люблю посмотреть…

Я с интересом взглянул на этого странного незнакомца, поблагодарил, взял из его рук нераскрытую пачку сигарет, выудил оттуда одну и потянулся к зажигалке, которую он учтиво открыл и чиркнул колёсиком. Я прикурил, затянулся, вдохнул табачный дым, приготовившись к горькому вкусу и резкому запаху «Явы», но с удивлением почувствовал вкус и аромат вирджинского табака. Я выдохнул облачко дыма, затянулся сигаретой ещё раз, и с удивлением посмотрел на незнакомца.

– Удивились? Это только с виду «Ява». А табачок-то, и бумага, и фильтр – всё импортное. Специальная линия тогда на фабрике стояла и такие вот сигаретки выпускала. Для «слуг народа», так сказать. Чтобы и в массе людской не выделяться, не дразнить никого, и здоровье не портить. Умненько, правда? Мне их из «Госрезерва» привезли, удивить хотели. А я сразу – хоп, всё и забрал, теперь вот, когда гуляю, людей угощаю. Вы сигаретки-то возьмите себе, у меня в машине ещё целый блок есть, – он кивнул в сторону шоссе, где стояла припаркованная на обочине красавица «Волга» ГАЗ-21, поблескивая лакированными, светло-бежевыми боками в лучах восходящего солнца.