Чтение онлайн

На похоронах народу было не очень много. Соседи по дому и даче, какие-то дальние родственники, знакомые да несколько любопытных. Родных на этом свете почти не осталось, а сослуживцев и товарищей из Питера и Северодвинска, наверное, не успели позвать. Не до того было. Слишком сильно это горе ударило по маленькой Виталькиной семье.

Отпевали прямо на кладбище. Когда гроб уже опустили в землю, а женщины в голос отплакали своё, к могильному холмику понесли цветы. Я подошёл в числе последних с красными розами. Раскладывая аккуратно цветы я наткнулся взглядом на большой, какой-то нездешний венок из свежих хризантем. Среди белых и красных мохнатых головок я рассмотрел ленточку от матросской бескозырки. На ней было написано: «Адмирал Макаров».

Я огляделся по сторонам, но не заметил ничего необычного. Тогда я поспешил к воротам кладбища. За ними я заметил «Волгу». Её светло-бежевые бока ярко блестели на солнце. Мотор работал, тонированные стёкла были подняты. Я решил подойти поближе, пытаясь найти ответ на вопрос Виталия, заданный мне совсем недавно. Я уже почти приблизился, когда «Волга» мягко тронулась и исчезла среди деревьев, оставив после себя запах черёмухи, «Шипра», гуталина. Запах детства Виталия Селезнёва. И моего детства тоже.

В пятницу Владимир Сергеевич Комаров решил уехать с работы пораньше. Наскоро завершил все дела, позвонил жене и, сославшись на деловую встречу, сказал, что освободится поздно и заночует на даче, а утром пришлёт за ней и дочкой машину. А поскольку к обеду они пригласили гостей, попросил её по дороге заехать на рынок и купить кое-что из продуктов. Деньги и список необходимого он передаст через водителя, который заедет за ними в восемь утра. Услышав в ответ: «Хорошо, милый, целую, до встречи», он удовлетворённо хмыкнул и положил трубку. Хотя всё у него складывалось вроде бы хорошо, по плану, какое-то внутреннее беспокойство не покидало его. Он попробовал посидеть в кресле расслабившись, положил ноги на стол и, откинув на спинку кресла голову, помассировал себе виски, прикрыл глаза, и постарался думать о чём-то хорошем. Попытался представить себе встречу с Алиной сегодня вечером, но ничего не помогало. Беспокойство нарастало. Посмотрел на часы – без пятнадцати четыре, пора собираться. Встал с кресла, походил по кабинету, постоял у окна, глядя на внутренний двор комбината: на снующие автомобили, электрокары, автопогрузчики, на занятых работой людей.

– Моё детище, моё родимое, никому не отдам, – негромко бормотал он, – ишь вы, вороны, раскаркались. Халявщики хреновы! Думаете, управы на вас нету? Есть управа, вот в понедельник к губернатору еду, там всё и порешаем. А завтра к обеду «деловые» подъедут, тоже, думаю, поддержка будет мне обеспечена. Да и коллектив на моей стороне, так что еще посмотрим, кто кого. Сдаваться не собираюсь! Губы не раскатывайте, векселя эти на свою задницу приклейте!

Владимир Сергеевич вернулся к столу, нажал кнопку селектора, вызывая секретаря: Юленька, вызови мою машину к проходной через пятнадцать минут, и сама сегодня можешь пораньше домой пойти. А сейчас пригласи Пал Палыча и сделай нам кофейку.

Через несколько минут в кабинет зашёл главный инженер комбината, Павел Павлович Румянцев, а следом за ним секретарша Юля внесла поднос с кофе, печеньем и конфетами.

– Спасибо, Юленька, – кивнул ей Владимир Сергеевич, когда она уже притворяла дверь, – Палыч, давай по рюмке, да поеду я, а ты побудь пока на хозяйстве, хорошо? А завтра приезжай с женой ко мне на дачу, на шашлыки, часикам к двум, буду ждать, – сказал он, разливая коньяк. – Маята какая-то началась с этими акционерами московскими, прямо кишки мне все вымотали. Дверь закроешь, – в окно лезут. Всё им мало, ведь сколько лет работали, вроде всё нормально было, всем хватало, а теперь вот – наизнанку выворачивают. Со мной не договорились, так теперь в верхах поддержки ищут, причём, проникают во все щели, уже и в УВД ходатаев нашли, и в администрации, и в прокуратуре. Завтра губернатор из отпуска прилетает, из Швейцарии, я ему звонил туда. Обещал меня в понедельник принять, поддержать.

Они выпили по рюмке коньяка и распрощались. Владимир Сергеевич вышел из кабинета в приёмную, ещё раз поблагодарил секретаря и помощника, спустился по лестнице и прошел через турникет проходной к ожидавшему его джипу «Гранд Чероки». Персональный водитель Костя сидел за рулём, а охранник Миша, его сосед по подъезду и бывший майор-спецназовец стоял у машины в своей привычной позе – немного ссутулившись, широко расставив ноги и скрестив кисти рук на уровне пряжки брючного ремня.

– Едем, Владимир Сергеевич? – спросил Миша, открывая ему заднюю правую дверь джипа.

– Да, Миша, едем. Сначала в банк – заберём Алину, а потом к Аслану в клуб. Хочу сегодня на лошадях покататься, размяться на свежем воздухе, нервы успокоить – тяжёлая была неделя, дёрганная. А с лошадьми хорошо, спокойно, ласковые они, душевные, преданные, не то что люди… По дороге цветочки надо купить.

Машина выехала из промзоны и, набирая скорость, помчалась по автостраде к центру города, к одной из его главных улиц, где были расположены деловой и культурный кварталы. Улицу прозвали в народе почему-то «Бродвеем», хотя она до сих пор носила имя Ленина. Здесь за последние два-три года появились многоэтажные современные здания из стекла и бетона, вытесняя, стирая с его многовекового лица не только серые и неказистые пятиэтажки-хрущёвки, но и старые дворянские и купеческие особняки. Делалось это методично, безжалостно, даже с каким то особым наслаждением, словно бы в отместку той, уже канувшей в небытие прошлой жизни некогда великой страны.

Джип остановился у магазина «Цветы». Миша вышел из машины и вернулся с огромным букетом роз. Как всегда, в букете двадцать одна роза. Все белые с розовым – «очко», любил повторять Комаров, вручая букет Алине. Когда машина остановилась у банка, Комаров потянулся, зевнул и посмотрел на часы – они показывали без пяти пять. Достал из кармана мобильный телефон и набрал её номер. Она ответила сразу, после первого же гудка.

– Ты скоро, Линочка? А то я уже соскучился! – промурлыкал он в трубку. – Что, что? Плохо тебя слышу, – не успел закончить фразу, как левая задняя дверь распахнулась, Алина впорхнула в машину и устроилась на сиденье.

– Привет, милый! А я вас в окошко увидела, когда вы подъехали. Александр Васильевич мне разрешил пораньше уйти. Ты что, ему звонил? Просил за меня?

– Вот ещё, звонить я ему буду, – проворчал Владимир Сергеевич, принимая из рук Миши и вручая ей букет роз, – невелик барин, этот твой начальник.

– Спасибочки, – Алина поцеловала его, – куда едем?

– Поедем в клуб, к Аслану, покатаемся на лошадках, развеемся немножко, потом поужинаем. Баню я заказал, кроме нас там никого не будет. Я сегодня на даче заночую, благо всё рядом, а завтра у меня снова тяжёлый день – Фому на обед позвал. Ситуацию по комбинату обсудить надо, не нравится мне она, хотя все успокаивают, убаюкивают, может, не понимают или не хотят понимать?

– Какого Фому, этого бандита? Ты что, Володя? Зачем ты с ним связываешься? – Алина повернулась к нему, нахмурилась, её васильковые глаза потемнели, казалось, что вот-вот из них брызнут слёзы. – Ты хоть знаешь, какая молва о нём идёт?

– Успокойся, Линочка, был бандит Фома, да сплыл. Он уже лет пять вполне успешный и легальный бизнесмен, рынки у него, магазины, автосервисы. Ты знаешь, что его ЧОП все комбинатовские автозаправки охраняет? Что это его ребята все наши маршруты перевозки топлива контролируют? И никаких проблем, ни одного случая нападения или воровства за последние три года не было, все гопники стороной обходят.

Тем временем машина выехала из города и, набирая скорость, помчалась по шоссе к лесному массиву на берегу Волги, где находился конноспортивный клуб «Золотая подкова». Машина остановилась у одноэтажного бревенчатого домика. Владимир Сергеевич достал из кармана пиджака мобильный телефон, собираясь позвонить, но дверь распахнулась, и на крыльцо вышел высокий худощавый мужчина, на вид лет пятидесяти, и подошёл к машине.

– Здравствуйте, Владимир Сергеевич, здравствуйте Алина, привет орлы, – нараспев, с едва заметным кавказским акцентом, поприветствовал он всех сидящих в машине, протягивая брелок с ключами. – Четвёртый коттедж, как всегда. Ваши сумки уже там, вещи почищены и выглажены. Лошадок готовить сразу или попозже?