Чтение онлайн

Когда все встали из-за стола, Лигас повела их на второй этаж, чтобы показать комнаты. Эрилин казалось, что она не просто идет, а плывет, несмотря на то, что на ней были туфли на высоких каблуках. Эрилин бы на таких непременно сверзилась с лестницы и свернула шею.

– Прошу, - великодушно показала она на двери комнат, - проходите, располагайтесь. Белье только что поменяли. На столе вино, вода и фрукты, угощайтесь и чувствуйте себя, как дома.

Джоф расплылся в благодарной улыбке, пожелал всем спокойной ночи и скрылся за первой дверью.

Эрилин взялась за ручку своей двери, помедлив. Впервые за вечер она подняла на Гэбриэла глаза.

Он беспечно улыбался, обнимая Лигас за талию одной рукой.

– Все хорошо, - заверил Гэбриэл, прочтя тревогу в ее взгляде, и видимо, найдя ей неверную причину.
– Отдыхай, здесь мы в безопасности.

Эрилин подавленно кивнула и толкнула дверь, Гэбриэл же, не дожидаясь, пока она исчезнет, подхватил Лигас на руки. Оба, смеясь, скрылись в комнате в другом конце коридора. Вместе.

Когда дверь за ними захлопнулась, слезы сами хлынули из глаз. Хорошо хоть сдержалась, и никто их не видел.

Эрилин заперлась и прижалась лбом к прохладной поверхности двери с обратной стороны. Хотелось выть и валяться по полу. Вместо этого она просто стояла, чувствуя, как горячие слезы сбегают по подбородку.

– Ну, и что это за концерт по заявкам?
– строго поинтересовалась Лигас, едва за ними закрылась дверь.

Гэбриэл скривился.

– Так заметно?

– О, ну девчонка-то купилась, - заверила Лигас, не сводя с него хитрых лисьих глаз, - наверняка, пошла рыдать в подушку, - Гэбриэл нахмурился.
– Ой, только не говори, что ты не этого добивался. Мне, конечно, приятно тебя обнимать, брать за руку и все такое... Но у мне показалось, что еще минута, и ты завалишь меня прямо в коридоре, чтобы продемонстрировать ей, что тебе на нее начхать, - на ее губах заиграла лукавая улыбка: - Пойми меня правильно, я не против, но я терпеть не могу, когда ты так себя ведешь.

– Как?
– он сделал невинные глаза.

Лигас отступила на шаг и сложила руки на груди.

– Так, быстро снял все свои маски и убрал в комод!
– в ее голосе появились стальные нотки.
– Это же я, помнишь?
– она сбавила напор и снова подошла ближе, коснулась щеки.
– Это я, - повторила Лигас уже совсем ласково, - ты знаешь меня почти десять лет, не надо при мне играть роли.

Плечи сами собой расслабились. Лигас была права, он знал ее почти целых десять лет, и она была единственным человеком в целом свете, кому Гэбриэл доверял, как себе, и кто знал о нем абсолютно все.

Гэбриэл устало опустился на стул у маленького столика у окна. Он так долго улыбался этим вечером, что от фальшивых улыбок сводило лицо. Лигас села напротив, не сводя с него тревожных глаз.

Почти десять лет...

Гэбриэл растянулся на постели, закинув руки за голову. Как же хорошо и тихо, до восхода солнца еще несколько часов, и можно просто расслабиться.

Девушка лежала рядом, одной рукой она подперла голову, а второй играла его волосами.

Гэбриэл улыбнулся, поймав ее пристальный взгляд.

– Почему ты так смотришь?

Она дернула плечом.

– На тебя приятно смотреть. Почему бы и нет, а? Мне редко нравятся те, с кем я сплю, - она перекатилась на живот и легла ему на грудь.
– А знаешь, мой милый мальчик, ты делаешь успехи, - потом рассмеялась и спрятала лицо за своими густыми огненно-рыжими волосами.

Гэбриэл зарделся. Лигас была его первой и единственной любовницей, можно сказать, учителем. Считалось, что, помимо боевых искусств, члены Братства должны быть и превосходными соблазнителями, перед которыми не устоит ни одна женщина, пусть даже сама королева. Поэтому, когда воспитанник достигал возраста четырнадцати-пятнадцати лет, Сентас время от времени приводил к ним женщин.

Гэбриэл очень тепло относился к Лигас, и был счастлив, что Сентас Рей ничего не имеет против того, что он всегда остается именно с ней, а не с другой женщиной. С ней можно было не только "учиться", но еще разговаривать, не о Братстве, преданности ему и великих целях, а на простые человеческие темы. Он не испытывал к ней высоких чувств, которые в книгах называли "любовью", но с ней ему было хорошо и спокойно.

Лигас была старше его на добрые десять лет. Прекрасная молодая женщина с зелеными лисьими глазами и огненно-рыжей копной кудрявых волос, получающая деньги за искусство любви.

Как-то раз Гэбриэл спросил ее, почему она выбрала такой заработок, а не вышла замуж, не завела детей. Тогда Лигас только отмахнулась и сказала, что больше ничего не умеет, а ее работа ей нравится. Ее взгляд говорил обратное. Но больше Гэбриэл не спрашивал, он умел не задавать вопросов, когда видел, что они могут ранить.

Лигас снова тряхнула волосами и убрала их от лица, потом посмотрела в окно.

– Скоро рассвет, - в ее глазах мелькнуло что-то необычное.

– Что с тобой?
– он легко коснулся ее щеки, вынуждая повернуться к нему.
– Что-то случилось?

– Да нет, - ее улыбка была мягкой и успокаивающей, - все хорошо.

Эта улыбка напомнила Гэбриэлу улыбку женщины, которую он видел в одной из деревень, куда ездил с Сентасом Реем. Женщину приговорили к смертной казни и вели к месту приведения приговора в исполнение, а из толпы вдруг выскочил ее пятилетний сынишка... Она улыбалась ему именно так, говоря, что все хорошо, и он должен бежать домой к отцу.

Сравнение обожгло, он напрягся.

– Ли, ты прощаешься со мной?

Теперь она коснулась его лица, нежно очертила линию подбородка, губ, скул, как слепой, который старается запомнить черты.

– Ли, - повторил он нажимом, убирая ее руку.

Лигас вздохнула и села на кровати, завернулась в простыню.

– Ты очень хороший, Гэбриэл, - сказала она.
– Не знаю, как тебе это удается в подобном месте. Полагаю, это недосмотр твоего учителя. Когда он это заметит, то примется ломать и переделывать тебя на свой лад. Я даже рада, что я этого не увижу.