Чтение онлайн

Элиз: Что? Доверяй своей… это не похоже на Софи. Это звучит немного пугающе, милая. Что ты хочешь этим сказать?

Ли (глядя на стул): «Доверяй своей смерти», да, правильно. Кто ты теперь, какой-то дух, пришедший из мира мертвых? Спорим, это фраза из «Звездных войн».

Софи исчезает.

Ли (чувствуя прощание Софи, резко вздыхает): Софи!

Врач явно нервничает – его ролевое упражнение толкнуло Ли туда, куда он хотел.

Элиз (про себя): Доверяй своей смерти.

Крис: Видишь? Это случилось не из-за нашего переезда в Сингапур. Это случилось не из-за жары. Ли только что так сказала.

Элиз: Господи, Крис, она не об этом говорила! Ты всё так буквально воспринимаешь.

Ли (обращаясь к пустому стулу Софи): Видишь? Вот они начинают, а ты ушла. К черту. Я тоже ухожу. (Ли влезает на стул, раскидывает руки, как будто стоит на краю высокого здания, обдумывая роковой прыжок.)

Врач: Ли, займи, пожалуйста, свое место.

Ли повинуется со свойственным подростку возмущением. Крис и Элиз продолжают на заднем плане перебранку.

Врач: Друзья, боюсь, мы приближаемся к концу сеанса. Крис? Элиз? (Откашливается.) Крис! Элиз! Пора закругляться.

Молчание. Элиз подходит к сидящей на стуле Ли, обнимает ее. Ли вздрагивает. Крис подходит и обнимает жену за талию.

Крис: Пойдемте.

Врач: Ли, могу я переговорить с тобой наедине?

Крис и Элиз уходят.

Голоса всех четырех Кригстейнов, включая Софи, из-за сцены: Gute Nacht, Оясуми насай, Buenos Noches, Bon Nuit, Вань ань, Аньёнъ, Покойнойсай очинай!

(Ли явно слышит эти голоса, которые не слышит врач. Это «спокойной ночи» на семи языках – включая секретный детский – слова, которые Кригстейны всегда, до смерти Софи, говорили друг другу после вечерних молитв.)

Врач: Ли, ты делаешь успехи, поверь мне. Но я немного озабочен тем, как закончился сеанс. Как ты себя чувствуешь?

Ли кивает, не отвечая, натягивает толстовку, как во сне, медленно идет к двери, останавливается.

Ли: Почему вы попросили меня слушать ее, если хотели, чтобы я больше ее не видела?

Врач: Это гипотетически, Ли. Я попросил тебя представить, что она сказала бы.

Ли: Вы когда-нибудь теряли сестру?

Врач: Не думаю, что с моей стороны уместно входить в подробности моей личной…

Ли: Нет, вы не теряли. Поэтому не пытайтесь убить мою во второй раз.

По сравнению с сингапурскими проливными дождями грозы, которые Ли и Софи любили в Атланте, кажутся легким дождичком. В Сингапуре они приходят ниоткуда, тучи собираются внезапно, неожиданно, с яростью личности, страдающей пограничным расстройством. При ярко-голубом небе снаружи и палящем, неослабевающем солнце комната резко погружается в глубокую тень, и ливень обрушивается с бесповоротностью театрального занавеса; сердитая барабанная дробь дождя отвлекает Ли от урока китайского языка и, если сверкают молнии, быстро кладет конец футбольной тренировке Софи.

Грозы Шанхая превращались в унылые, затягивавшиеся на целый день явления природы с моросящим дождем, изредка набиравшие достаточно движущей силы для настоящего ливня, и тогда по улицам свободно плыл мусор. Миллионы велосипедистов этого города расцвечивались накидками всех цветов радуги, а грязь строек превращалась в слякоть. Даже самые яркие из ясных дней шанхайской осени были подернуты тонкой пеленой дымки, как предательски налитые кровью глаза алкоголика. Во всем городе природа была подавлена и взбита в неузнаваемую массу. Река Сучжоу текла по черным и вонючим кварталам. Листья платанов во Французской концессии [40] были серыми от пыли.

Сингапур, по контрасту, зеленый везде куда ни глянут Кригстейны, даже в центре города. С пешеходных мостов свисает пурпурная бугенвиллея, тротуары пахнут возвышающимися над тобой лимонными деревьями и гарденией, а обширный участок, на котором стоит их колониальная вилла, щеголяет папайей, манго и джекфрутом.

Грязный воздух Шанхая застревал в горле, вызывая постоянные простуды. В Сингапуре воздух теплый и влажный, богатый кислородом благодаря зеленым насаждениям острова. Им снова и снова говорят, что Сингапур самый безопасный город в мире, – агент по недвижимости, когда они смотрят квартиры, прежде чем остановить свой выбор на вилле, школьный консультант во время записи в Американскую школу и коллега Криса, который приглашает их всех на ужин в ресторан и приходит с двумя дочерьми – ровесницами Софи и Ли.

Но черные ошейниковые кобры также характерны для Сингапура, который менее двухсот лет назад был островом, покрытым девственными дождевыми лесами. По ночам в спальнях своей колониальной виллы Кригстейны слышат крики, скрипы остатков джунглей, спорящих сами с собой. Днем звуки исчезают, разве что в кухне щелкает геккон и ворчит за окном гром.

Перебравшись в Сингапур, члены семьи быстро, как сомнамбулы, подстраиваются под ритм жизни экспатов из Америки, надевая сине-белую форму Американской школы, играя в футбол, баскетбол и софтбол за «Американских орлов», плавая в бассейне Американского клуба, температура воды которого равна температуре тела. Только Элиз по-прежнему держится настороже, смущаемая блестящей внешностью этого города. Английский является национальным языком, но Элиз труднее различить скрытые значения в вежливой сингапурской речи, чем в ломаном английском шанхайцев. Через месяц после переезда Элиз начинает преподавать в Американской школе естественные науки, радуясь возможности забыться над периодической системой химических элементов или объясняя шестиклассникам круговорот воды в природе. Это единственное время дня, когда дурные предчувствия отступают.

В Сингапуре Софи безмерно рада – здесь никто не пытается потрогать ее волосы, а для Ли большое облегчение, что мальчики в школе в основном выше ее. Выполняя свое обещание, Крис быстро покупает девочкам золотистого щенка лабрадора, которого импортируют из Австралии, и тот по утрам ковыляет с Софи и Ли по маленькой полоске тротуара. Элиз непонятно почему называет собаку Робокопом. Остальные, видя, что Элиз хоть что-то воспринимает с энтузиазмом, испытывают такое облегчение, что не оспаривают имя для собаки, данное в честь киборга.

Все они претерпевают маленькие, едва заметные изменения. Их белая кожа загорает и становится темнее. Софи отходит от облика девчонки-сорванца, красит ногти на ногах и болтается с новыми подружками у бассейна в Американском клубе. Во рту у них палит огнем, когда они потеют над мисками с рыбьей головой в соусе карри. Теперь их немного мучает совесть: у них появляется прислуга с проживанием – умная, красивая филиппинка по имени Майла, которая гладит их белье, готовит еду и моет за ними посуду. Но все остальные экспаты вокруг них делают то же самое, поэтому они молча велят друг другу расслабиться. Расслабиться.

После хаоса Шанхая Сингапур кажется спокойным местом, и они меньше надеются друг на друга, чем в Китае. Им внушили чувство безопасности, несмотря на периодические сообщения в новостях о питоне, притаившемся в плавательном бассейне и похожем на шланг.

В день смерти Софи небо было идеально чистым. Ни облачка, ни ветерка. Просто жаркий день конца августа.