Чтение онлайн

Опустив голову, я упрямо шёл по подтрибунному туннелю. Были хорошо слышны цоканья бутс и пение болельщиков — «Vivir mi vida».

Мелькнула и тут же пропала мысль, что я так и не посмотрел выступление Камилы.

— Дюша, да понимаю я всё. Силы пока есть. Все лечение после игры, — не поднимая головы, тяжело дыша, отвечаю я и, пройдя несколько шагов, добавляю. — Лучшим лекарством будет победа.

Вышел на поле и понял, что ко всему меня ещё и начало морозить. Этого ещё мне не хватало. Нет, я не жалею о своём поступке спасти эту несчастную женщину. Я это сделал бы тысячу и тысячу раз. И в ледяную воду бы тоже прыгнул. Но мне было до глубины души обидно, что разболелся я именно в этот день.

Как и ожидалось, игроки «Мидлсбро» ушли в глухую оборону. Первые пятнадцать минут мы безрезультативно пытались взломать защитные редуты англичан. Здесь нужно либо выманивать соперников на свою половину поля, либо искать нестандартные решения. Я пару раз пытался ворваться в штрафную, но в последний момент совершенно по-глупому терял мяч. К семидесятой минуте терпение Кике лопнуло. Он сделал двойную замену. Вместо Марко Канейро и Мисты на поле вышли Марио Регейро и Мигел Ангуло.

— Алекс, ты идёшь в нападение, — говорит подбежавший ко мне уругваец и с улыбкой добавляет. — И Кике просил передать, чтобы ты обязательно что-нибудь придумал на поле.

Я лишь молча кивнул, подтёр сопли, глянул в сторону главного тренера и побежал в сторону ворот соперника. А что я могу придумать? Трусы вывернуть на изнанку и надеть на голову? Может быть тогда англичане перепугаются и будут отлетать от меня как от чумного? Или начну на них кашлять? Мне было так плохо, что я даже на минуту потерял связь с реальностью. Почему-то стал искать глазами полковника Александрова на трибуне. Удивился, что газон зелёный, а не промороженный насквозь. Но вышел на поле — играй.

На восемьдесят первой минуте я выиграл борьбу на втором этаже и пробил головой по воротам. Но мяч опять предательски попал в левую стойку. На добивание выбежал Вилья, но мяч отлетел к защитнику Саутгейту и тот без раздумий выбил его на угловой.

У меня подкосились ноги и я упал на траву. Даже стал зло лупить кулаками по газону. За что? За что это всё мне? Господи, как же мне хреново. Сам не знаю почему, я с трудом поднялся на ноги и поплёлся к воротам, по пути толкая и своих и чужих игроков. Подошёл к левой стойке, обнял её, словно любимое деревце. Что же вы родные вредничаете? Дайте мячику влететь в ваши ворота. И непроизвольно начал тихо петь русскую народную песню:

— Во поле береза стояла

Во поле кудрявая стояла

Люли люли стояла

Люли люли стояла

Некому березу заломати

Некому кудряву заломати

Люли люли заломати

Люли люли заломати…

И мне стало смешно. Что я вообще творю??? Ударив на прощание ладонью по стойке, я отправился в район одиннадцатиметровой отметки. Последовала подача с углового, я уже приготовился к прыжку, но голкипер всех опередил и выбил мяч в поле.

В следующей атаке я получил мяч в центре поля и начал разгоняться. На скорости обхожу одного, резко смещаюсь влево, обхожу второго. На меня уже несутся двое соперников, но у меня развита такая скорость, что задень меня и я просто упаду. Я несусь в штрафную. Саутгейт, видимо, понимает мои задумки и идёт на вынужденный фол до пределов штрафной. Иначе я уже войду в штрафную и там — либо гол, либо пенальти. Чувствую сильный толчок и слабый удар по ноге. Я кубарем качусь по газону. Свисток судьи. Мои одноклубники налетают на арбитра и требуют назначить пенальти. Однако немец не преклонен и указывает штрафной удар чуть ли не на линии штрафной. Из-за споров Франсиско Руфете и Давид Вилья получают по «горчичнику». Я поднимаюсь на ноги и получаю мяч из рук Андрюхи. Я улыбаюсь и иду исполнять штрафной. Фран попытался, что-то мне сказать, но был остановлен Дюшей. Устанавливаю «круглого» на «точку». Смотрю на табло — идет восемьдесят шестая минута. Английские игроки нервничают. Шварцер руководит «стенкой». В последний момент он просит встать в «стенку» ещё одного игрока.

Для себя я уже решил как буду исполнять штрафной. Раздаётся свисток арбитра. Разбег, подсекаю мяч левой ногой и он летит аккуратно в правую «девятку», по пути слегка чиркает об перекладину. Гол! 1:1. Наконец-то я забил! Мы в игре. Болельщики «Валенсии» поднимают такой ор, что аж закладывает уши. Ещё в добавок на меня налетели радостные одноклубники и обнимая тоже орут.

Больше всего меня ошарашил Санти.

— Ты же ворота расколдовывал, да? Танке, научи меня этому русскому волшебству!

А у меня даже сил смеяться не было. Вот тебе и берёза во поле стояла! Скоро в русские «Гарри Поттеры» запишут.

Англичане разыгрывали мяч с центра поля. А я понимал, что у меня элементарно не хватит сил играть дополнительное время. Ведь я могу свалиться в любую минуту. Перед глазами уже бегали чёрные точки и хотелось только одного — упасть на поле и прижать лоб к прохладной траве. Глаза слезились так, что я практически не видел трибун. Плюс ко всему, меня шатало. В оставшиеся минуты нужно было каким-то чудом забивать ещё один гол и на этом всё — упасть в мягкую постель и уйти в забытье часов так на двенадцать. Может ещё один раз на потеху толпе спеть «Во поле берёза стояла»?

Резервный арбитр показал табло с добавленным временем. Оставалось играть всего три минуты. Меня стало подташнивать, а в это время мои партнёры перехватили мяч и организовывали стремительную атаку по левому флангу. Я же из последних сил понёсся в штрафную соперников. Руфете сделал навес и мяч полетел в мою сторону на высоте одного метра. Я же из последних сил ускоряюсь, пробиваю в прыжке головой и сразу же получаю ногой по правому плечу. Мяч от земли отскакивает в перекладину и опускается за линию ворот. Ну наконец-то, каркас ворот мне помог. Не зря я его обнимал. Шварцер быстро выносит руками мяч из ворот, но немецкий арбитр фиксирует гол. 2:1 А у меня даже сил нет встать. Всё.

Слышу, как кто-то кричит далеко: — Саня, Саня, держись.

Господи, насколько же мне ХРЕНОВО. Совсем хреново. В глазах резко темнеет, будто кто-то выключил свет. Плюс, ощущение, что нахожусь в парилке. Хватаю воздух, но его не хватает. В ушах начинается какой-то свист. Кто-то трогает мой лоб и я, как будто из-под толщи воды, слышу усталый голос Энрике:

— Алекс, ну почему ты мне ничего не сказал перед игрой? Мы бы тебе жаропонижающее укололи. Эй, Алекс. Ну как же так!

А у меня даже сил говорить нет. Все силы закончились на поле. Мне снился сон, где я нахожусь в кругу семьи в каком-то огромном доме. Мы смеёмся и что-то обсуждаем за большим столом. Наконец, я открыл глаза и приподняв тяжёлую голову, посмотрел по сторонам. Странно, но мне было гораздо легче.

Ко мне тут же подбежал Дюха.

— Мы кубок УЕФА взяли!

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Энрике.

— Хорошо. Голова больше не чумная. Попробую встать.

Это что мой голос? А чего такой слабый и медленный? Меня подхватили под руки и страхуя, поставили на пол. Но меня тут же повело в сторону.

— Вы что творите, — раздался голос медика. — Ему лежать надо. Давление только недавно поднял до ста десяти, кладите его обратно.

А я не выдержал, у меня подкосились ноги и меня вырвало чем-то зелёным.

— Ложите его на бок. Алекс, медленно пей через соломинку, вот так.

В это время мне обратно одели на плечо манжетку и приставили ко лбу термометр.

— Сто на шестьдесят, а температура тридцать семь и девять. Может всё-таки в местный медицинский центр?

— Нет. Если вылетим сейчас, то уже через два с половиной часа будем дома. Я достаточно дал жаропонижающих, температура пошла вниз. Главное, что давление поднялось. Я его ещё и в самолёте прокапаю.

Сейчас будем понемножку его поить всю дорогу, чтобы жидкость восполнил. Так давайте его прямо в форме на носилки, сейчас одеяла принесу.