Чтение онлайн

Ну, то есть жил ли около четырех тысяч лет назад мужчина с таким именем, родословной, фактами биографии, о которых повествует Тора? Конечно, мы понимаем, что для верующего иудея или христианина такая постановка вопроса бессмысленна. Более того, реальность Авраама, человека во плоти, по большему счету несущественна. Но с исторической (или даже метафизической) точки зрения чрезвычайно важно и интересно определить отправной пункт еврейской истории – и по времени, и по месту, и, если угодно, по ситуации. Разумеется, (вновь приходится делать оговорки) никакие «пункты» или «рубежи» в объективной реальности не предусмотрены. Их придумывает и создает наше фрагментарное, пунктирное или, как сейчас модно говорить, «клиповое» мышление. Живет себе человек и в ус не дует: любит женщин, воспитывает детей, трудится, мыслит, воюет, учит, помогает ближнему… А потом, задним числом, потомки – историки, литераторы, фантазеры – приписывают ему какие-то «общественно значимые поступки и деяния», открытия, откровения. Объявляют исторической личностью. Начинают свою родословную почему-то именно от него, хотя у него, как и у всех в этом мире, были родители, деды и прадеды, а также дети, внуки, правнуки. Факты освещаются и группируются определенным образом, так как это представляется «интересным» или удобным… Так создается миф, который мы и называем историей. Хотя, на самом деле, история – это совокупность всех созданных или даже теоретически возможных мифов. Предмет ее изучения бесконечен, как бесконечен он у астрономов…

Что касается конкретно личности первого еврейского патриарха, то здесь не может не удивить одно неожиданное обстоятельство: несмотря на отсутствие неопровержимых и даже просто убедительных доказательств, исследователи, занимающиеся этой проблемой, иногда, кажется, даже вопреки своим позитивистским амбициям, часто допускают возможность того, что Авраам действительно был реальной исторической личностью. Мы, разумеется, не говорим о многочисленной армии комментаторов библейских текстов, особенно, наших выдающихся учителей, для которых несомненная реальность Авраама никак не связана с историей и, тем более, исторической наукой. Мы понимаем также, что древние мыслители, наоборот, видели в Аврааме живое воплощение народных и божественных сил, этакого полубога, наподобие Ахиллеса, несущегося с мечом в руке за ордами Кдорлаомера аж до самого Дамаска. Как о реальном историческом персонаже, о нем пишут, однако, и наши современники, в том числе Вернер Келлер. Даже заядлый марксист Зенон Косидовский готов «предположить, что библейский Авраам существовал в самом деле». Впрочем, «если же подвергнуть сомнению сам факт существования Авраам, то… мы можем считать этот библейский образ олицетворение всей истории скитаний одного из еврейских племен». [216]

Гораздо определеннее высказывается Майкл Грант: «Не исключено, что их (патриархов – Л. Г.) имена являются наименованием семей, кланов или племен, групп племен или части племени, даже ханаанейских богов, но не конкретных личностей. И все же предания единодушны, и потому пока разумнее считать, что Авраам, Ицхак и Иаков были реальными личностями – вождями, родоначальниками или основателями племенных единиц, и что до окончательного заселения Ханаана израильтянами эти люди и их последователи уже обитали в Ханаане в течение большего или меньшего времени». [217]

Нас же, признаемся честно, отсутствие «надежной доказательной базы» реального бытия патриархов только радует. Если бы вдруг нашлись какие-то документальные свидетельства, их, скорее всего, объявили бы сфальсифицированными, назвали бы «поздними вставками комментаторов», «выдумками воинствующих дилетантов» или какими-то другими разоблачительными прозвищами. Да и вообще, одно «неопровержимое доказательство», если оно вдруг отыскивается, способно убить десятки красивых гипотез… Жаль, не правда ли!

И все-таки хотелось бы посмотреть на события почти четырехтысячелетней давности с возможной объективностью, хотелось бы отыскать пусть и косвенные свидетельства пресловутой «отправной точки», какую-то пространственно-временную реальность, которая существовала бы вне зависимости от нашей субъективной оценки фактов, относящихся непосредственно к жизни Авраама и его окружения. Ну, например, можно было бы найти следы тех или иных процессов формирования новой этнической общности, которые указывали на присутствие в данном регионе и в данное время выдающейся исторической личности, способной оказать на них существенное влияние.

В 2003 году в одном из московских издательств вышла интереснейшая книга Александра Милитарева «Воплощенный миф» с подзаголовком «Еврейская идея в цивилизации». Автор – человек скромный, жанр своего сочинения он определяет как «эссе», подразумевая при этом не только «беглость изложения», но и целую кучу «грехов», о которых он подробно говорит во «Введении». [218] Но дело в том, что профессор Милитарев – отнюдь не писатель-эссеист, он крупный лингвист-этимолог, и уж в том, что относится к этой области знаний, он искушен, как мало кто другой. Рассматривая некоторые хронологические аспекты происхождения библейских текстов, А. Милитарев использует глоттохронологию и этимостатистику – независимые методы подсчета времени разделения языков. Ученый задает себе, на первый взгляд, весьма странный вопрос: «к какому времени следует относить начало еврейского исторического пути», если «взять за исходную точку языковой критерий („народ – это язык“), из которого следует, что собственно еврейскую историю надо отсчитывать с виртуального момента отделения древнееврейского языка, каким мы знаем его по письменным памятникам, от генетически наиболее близких ему языков». [219]

Дело в том, что на значительной территории Африки и Евразии некогда говорили на одном праязыке, – ученые называют его праафразийским или семито-хамитским – который разделился на диалекты приблизительно в IX тысячелетии до н. э. В результате этого разделения образовался прасемитский (или общесемитский) язык, в конце V – начале IV тысячелетия до н. э. из него возникла семья семитских языков, среди них развились протоарамейский и протоханаанейский. Так вот, два самых близких языка так называемой ханаанейской группы семитской языковой семьи – древнееврейский и финикийский – разделились примерно в XII–XIII веке до н. э.

«Таким образом, – пишет А. Милитарев, – XIII в. до н. э. можно считать началом отдельного существования иврита. Это дата post quae non, „не позже которой“ начинается еврейская история. А каково время ante quae non, „не раньше которого“, – ее наиболее ранний возможный период?» [220]

Ответ на этот вопрос, по мнению ученого, отыскать непросто. Все зависит от соотношения «реальной истории и хронологии» с библейскими легендами, сопоставления «независимых источников» с библейской датировкой. И все же… «Если отделение Аврама от оставшихся в Харане родственников-арамеев и присвоение Иакову нового имени-этнонима „Израиль“ [221] отражает реальный процесс отделения праевреев от праарамеев (Втор. 26:5 ссылается на Иакова как на «бродячего арамея»), соответствующий разделению протоханаанейского и протоарамейского диалектов, то отсчет истории евреев следует вести с XVII–XVI вв. до н. э., на которые по глоттохронологии и этимостатистике, это разделение и приходится». [222]

Иными словами, формирование еврейского народа как самостоятельной этно-исторической общности, завершившееся в XIII веке до н. э., началось, скорее всего, уже в XVII веке до н. э. Процесс его становления, пусть и с некоторыми оговорками, связан с жизнью и деятельностью первого патриарха и его ближайших потомков. Этот вывод, кажется, полностью отвечает духу и даже букве исторического слоя библейского повествования.

Теперь надо бы посмотреть, а где же кроются географические истоки еврейского этнического сообщества. Можно ли каким-то образом зафиксировать и обозначить территорию, откуда вышли обладатели еврейской «генетической модели», чтобы потом под влиянием различных причин распространиться по миру?

Возможно, завесу над этой непростой темой нам помогут раскрыть неожиданные результаты исследований, которые провели профессор Тель-Авивского университета Григорий Лифшиц и его американский коллега Роберт Сокол, разработавшие оригинальный метод анализа генетических связей между различными этносами. [223] Им удалось построить «генетическую карту мира», отдаленно напоминающую географическую, только вместо стран и населенных пунктов на нее нанесены различные этнические сообщества, причем, треугольниками обозначены еврейские группы, а кружочками – нееврейские, а промежутки между ними соответствуют не территориальному, а генетическому «расстоянию».

В результате выяснились совершенно неожиданные и даже шокирующие факты. Оказалось, например, что различные арабские этнические группы внутри своей социально-религиозной общности невероятно далеки друг от друга генетически. Поразительно, но «расстояние», которое разделяет на «карте» такие разные народы как, допустим, немцев и грузин, значительно меньше по сравнению с «расстоянием» между арабами Йемена, Ливии и Марокко. Наоборот, все еврейские группы сосредоточены «в одном месте»: «немецкие», «русские», «марокканские», «болгарские» и другие евреи образуют феномен, который в популяционной генетике называется «кластер» или «пучок». Но самое невероятное заключается в том, что в самой гуще еврейских «кружков» вдруг обнаруживается «треугольник»… иракцев. Какой же из этого следует вывод? «Если говорить о популяции – прародительнице всех евреев на генетическом уровне, то это они! – комментирует профессор Лифшиц. – Современные иракцы – праевреи, от которых мы все произошли…»