Чтение онлайн

— А я скажу, это выпуск прошлого года. Семьдесят лекарей, точнее, семьдесят три человека. А сколько из них решились бы в одиночку приживить ампутированную ногу?

— Не знаю.

— Никто! Я преподаю в университете без малого двадцать лет, а такие способности, как у тебя, Вита или меня, я встречал — по пальцам можно пересчитать.

— Это я поняла, — кивнула Атрелла, — я же работала летом в госпитале. Лекари, и старшие даже, не могли делать того, что я могу, что мы с папой делали. Но при чем тут мама? Не понимаю.

Епископ смотрел на дочь. Симпатичная девочка, еще ребенок — с косичками. Он видел в ней любимую, настолько Трелька походила на молодую Релину.

— Когда мы оканчивали университет — мы трое, я, Вит и Релина — мы были молодые и глупые. Любые хвори казались нам пустяком. О чем мы думали? Вылечить всех… Зачем? Сейчас, уже к старости, я понимаю, что болезни — это намеки, знаки. Ведь кто посещает храмы, исповедуется, тот не болеет. И ты это знаешь! Но ведь, что удивительно, все это знают — а в храм и на исповедь ходят единицы из сотен, десятки из тысяч. Иные же идут, когда болезнь не намекает, а прямо ломает, явно. Идут, просят, рассказывают о грехах, что помнят… надеются, что успеют поправить. А что бы раньше не ходить? Нет… душевная леность и слепота. Обращаются к лекарям, платят деньги, а в храм не идут. Лекари помогают, как могут. И вот когда лекарь входит в большую силу, его стережет большая беда. Не догадываешься, о чем я?

Атрелла опять помотала косичками.

— Вот ты сказала — приятно было. Действительно, приятно. Удовольствие… Ощущение своей силы, возможностей… А, Вит? Ты ведь тоже попался на этот крючок? — профессор кивнул. — Конечно, ты — человек, обычный лекарь… нет, не обычный, очень талантливый, способный… но ведь человек, не бог, а что ты делал? Гендерам пол менял? — профессор опять кивнул.

— Ну, и каково это? — продолжил Анколимэ. — Исправлять "ошибку богов"? Так, кажется, звучала гендерная дистрофия в твоей монографии?.. Не пора ли на исповедь, господин Божий редактор? — епископ не мог не подколоть старого друга. — Бог дал нам способность. Он верит нам, позволяет лечить людей, животных. Но мы не боги.

— А при чем тут это? — спросила Атрелла. — Я никогда и не думала так. Мне просто приятно. Приятно помогать больным, спасать пострадавших.

— Все это до поры. Пока ты еще даже не лекарь… а пройдет время, и скажешь, как Релина: "Да что мне Лит, я сама могу!".

— Мама так сказала?

— Да. Гордыня — это очень серьезно.

— Но как это объясняет факт, что она меня бросила? Почему мой отец вы, а не па… — Атрелла не знала, как объяснить.

— Здесь все и просто, и сложно, — епископ потер лицо руками. — Мы с Витом оба любили твою маму, но она предпочла ему меня. Уж не знаю, как она выбирала. Был разговор, мы — друзья, сказали ей — решай, и она решила. Вит уехал в Гразид, а я с Релиной остался в Рипене, тут в Продубине. Я работал в университете, писал диссертацию, она лечила. К ней очередь стояла — ого-го! Мы жили вместе и собирались пожениться. Лина хотела, чтоб мы с ней съездили в свадебное путешествие, и копила деньги. Но тут меня вызвали в Департамент общественного здоровья и предложили должность главного лекаря юго-восточного округа, только с условием, что я приму предложение и сразу уеду к месту службы. Свадьбу можно было сыграть, а вот путешествие откладывалось на год. Я в тот же день рассказал Релине… — профессор запнулся, — нет, я сглупил, я сказал ей, что я согласился и нам нужно выезжать. Она психанула. Сказала, что я могу ехать куда угодно, а она с места не сдвинется. Я тоже разозлился: из-за ее каприза ломать карьеру? В общем, я уехал. С полдороги написал ей письмо, просил прощения, предлагал эту поездку рассматривать как свадебное путеществие, шутил и надеялся, что она поймет и простит… Ответа ни на это письмо, ни на последующие письма я так и не получил. Мне сообщили, что Релина Ловиндерэ выехала из Продубина в неизвестном направлении. А примерно через год Вит прислал письмо, в котором говорилось… впрочем, Вит, расскажи, как все было.

Витунг Орзмунд покхекал, прочищая горло.

— Релина приехала ко мне уже на девятом месяце. Она ничего не объясняла. Сказала только, что если я не хочу, чтоб ее ребенок остался сиротой, то должен жениться на ней и помочь в родах, — Витунг покраснел. — А я с ней никогда не мог спорить. Ты ведь помнишь, она всегда так говорит, что оспорить невозможно. Мы сходили в управу и зарегистрировали брак. И через две недели я принял у нее Трельку.

Профессор с извиняющимся видом взглянул на дочь:

— Прости, что обманывал тебя все эти годы. Я надеялся, что Лина будет жить со мной, однако не прошло и двух недель, как она заявила, что уезжает. Я спросил, мол, как же дочь? Она сказала: "Вырасти ее. Обо мне скажи — умерла в родах". Я так и сделал. Спустя месяц я написал Индрэ обо всем.

Атрелла вытерла слезку:

— Вот, значит, как… карьера… Спасибо, папа. Вам обоим спасибо. Одному, что зачал, второму, что вырастил и обучил… — Она шумно втянула воздух носом, всхлипнула. — Но где же мама? Мне Ирваниэль говорил…

— Это она, дочка, — сказал епископ. — Я наводил справки, искал и нашел.

— Она в Коле?

Профессор пожевал верхнюю губу. Видно было, что ему не хотелось рассказывать. Атрелла вскочила со стула и топнула:

— Говорите! Ну?! Я ведь не побоюсь и перетряхну всю Колу, чтоб ее найти.

— Не говори глупостей, — проворчал Витунг.

— Она верховная жрица Безутешной в королевстве, — сказал отец Индрэ. — Фактически она правит этой страной.

Ошеломленная Атрелла чуть не села мимо стула:

— Неужели она не вспоминала обо мне?

Этот вопрос, похоже, беспокоил и епископа. Он развел руками:

— Не думаю, что не вспоминала. Предполагаю, что довольно скоро ты узнала бы о ней. И это произошло бы тогда, когда ей, Релине, это оказалось бы нужно. Потому я и думаю, что наш разговор, упредивший ее планы, очень кстати. Теперь у тебя есть шанс не наделать глупостей.

Атрелла насупилась. Она молчала. Отцы ее переглянулись. Витунг, знавший характер дочери лучше друга, сказал:

— Не надо, не ищи ее. Живи тут, учись…

Атрелла не нарушила молчания. А Витунг, решив, что его слова ложатся на взрыхленную почву, продолжил:

— Поверь, Релина сама тебя найдет. Но здесь ты в безопасности.

Атрелла все так же молча кивнула. Она вспомнила сон и слова полузабытого Барда: "А чего ее искать? Она сама тебя найдет".

— А что такого в Коле? — спросила она.

Епископ криво усмехнулся:

— Это королевство — одно из древних, образовалось после войны Гендера более двух тысяч лет назад. Маги, проигравшие войну, вместе с королем и его семьей ушли на север и "закрыли за собой дверь".

— В каком смысле? — не поняла Атрелла.

— В магическом. Правда, магия эта давно иссякла. Но за две тысячи лет Кола ни с кем так и не вступила в дипломатические отношения. По данным разведки, там царство Нэре среди живых. Почему я и сказал, что Релина фактически правит, династия королей давно не у дел.

На том разговор и закончился. Атрелла ушла из кабинета.

Хим при этом не присутствовал. С того разговора прошло две недели. Он уже успел выполнить задание Конторы в островной империи Эленсааров и вернуться.

Полковник записал события в доме жреца Нэре Мошия и свои ощущения в руке Маркава Рэнда и поставил точку.

Он перевернул страницу. Осталось описать приключения на островах, хотя их особенно и приключениями не назовешь. Так — увеселительная прогулка по пляжу и немножко морского путешествия под парусом. Суть задания была — добыть сведения о состоянии здоровья императора Эрика Пятого. Хим добыл. Император оказался тяжело болен. Что дальше? Это следопыта не волновало.

В дверь постучали. Хим открыл.