Чтение онлайн

— Ясно, — кивнул я, и немного помолчав, добавил, — Что ж, нас и впрямь ожидает непростой путь.

Некоторое время шли молча. Солнце окончательно утонуло в густых, тяжелых тучах. Город накрыла пелена серой хмари. То тут, то там начали загораться крохотные квадратики окон. Попадавшиеся навстречу стражники доставали небольшие, масляные лампадки. Встретилась нам и бригада фонарщиков. Двое мужиков тащили лестницу, другой нёс бутыль с топлёным жиром или маслом. Они то и дело останавливались возле высоких деревянных столбов, располагавшихся по самому краю набережной. Один, тот что с бутылкой, поднимался наверх и заливал в железные чаши дурнопахнущую субстанцию. Затем чиркал кресалом о кремень, и на каменной мостовой начинали плясать оранжевые отблески пламени. Город был достаточно богатый, чтобы позволить себе освещение главной улицы.

— А что вы имели ввиду, когда говорили «в том, что грядет»? — наконец нарушила молчание Айлин, — Что именно грядет то?

— Вы не знаете? — чиновник удивлённо покосился на нас. Отдышка у него потихоньку проходила. Должно быть, приноровился к нашему темпу ходьбы, — Как бы это вам помягче то сказать… — он снова надолго замолчал, задумавшись над тем, стоит ли разглашать такую важную, и в то же время очевидную информацию. Затем, всё-таки решив, что стоит, выдал, — Конец света.

Ну вот, приехали. Очередной пророк вещает об очередном конце света и называет себя спасителем человечества. Очередным. Никогда такого не было, и вот опять.

— Я, право слово, удивлён, что вы об этом ничего не знаете, — продолжал тем временем толстяк, — Хотя, конечно, я нахожу в этом своего рода иронию. Насколько вообще в той ситуации, в которой оказалось всё человечество, есть место для юмора. Предвестники апокалипсиса не знают, что вскоре наступит конец света. Подумать только!

— Так просвяти нас, — скучающим голосом бросил я, мысленно приготовившись к потоку шизофренического бреда. С другой стороны, заняться всё равно было особо нечем. Чиновник не спешил, давая время своим людям на то, чтобы те расчистили постоялый двор.

— Даже не знаю, с чего бы начать, — толстяк задумчиво почесал подбородок, — Вы же слышали про завесу, что окружает наш мир? Наверняка ваши спутники так или иначе об этом обмолвились.

— Было дело, — кивнула Айлин, — Рассказывали и довольно подробно.

— И вы не задавались после этого вопросом, как такие как вы смогли проникнуть в наш мир? — чиновник смерил нас пристальным взглядом, немного помолчал и затем сам ответил на свой же вопрос, — Вижу, что не задумывались. В таком случае, пожалуй, скажу прямо — завеса, о которой мы говорили, в последние десятилетия начала заметно истончаться. Первым предвестником грядущего конца времён стали маги, которые начали один за другим сходить с ума. Безумные исследования, приводившие к катастрофам, эксперименты, заканчивавшиеся срывом во мрак, гибель тысяч невинных душ. Самые чувствительные к тонкой материи нашего мира первыми приняли на себя удар энергий хаоса, прорывавшихся сквозь истончившуюся завесу. Приняли и не смогли его удержать, — на мгновение он замолчал, затем тяжело вздохнул, — Это были тёмные времена. И следует отдать должное, в какую бы пропасть сейчас ни скатился орден сейчас, тогда именно он спас всех нас. Но, — чиновник выдержал многозначительную паузу, — Это был лишь первый удар, нанесённый хаосом. Удар, уничтоживший тех, кто мог наиболее эффективно ему противостоять.

— А что насчёт них? — я кивнул в сторону шедшей за нами группы магов, — Они ведь не сошли с ума.

— Именно поэтому ваша миссия столь важна, — кивнул толстяк, — Это, — он покосился на магов, — Самые крепкие и живучие сукины дети из их числа, умения которых нам ещё ой как пригодятся.

— Как-то это плохо состыкуется с тем, что орден пытался их уничтожить, — скептически заметила Айлин.

— Церковь давно свернула с истинного пути, — пожал плечами чиновник, — Их трудно в этом винить. Люди, в конце-концов всегда остаются людьми. Основная масса послушников вообще не знает, что происходит. Дело в том… Что толпа способна воспринимать только простые идеи. Если начать простому народу рассказывать про завесу, хаос и прочее — они просто покрутят пальцем у виска, решив, что ты сбрендил. А ежели им просто сказать, что магия — это плохо, они уже сами выдумают причину, почему именно это плохо. Верхушка же знала истину, но относилась к ней с пренебрежением. Её больше интересовали власть и деньги, нежели судьбы мира. Впрочем, вы и сами в этом наглядно убедились.

— Да уж, — хмыкнул я. А про себя отметил, что в рассуждениях чинуши было таки здравое зерно. Общая логика всё ещё попахивала шизофренией, но вот этот «конец света» уж больно хорошо по времени пересекался с концом эксперимента, о котором упоминал другой оцифрованный из моих снов.

— Вторым ударом стали такие, как вы, — тем временем продолжал толстяк, — Демоны. Поначалу вы, так же, как и маги, несли лишь хаос и разрушение, сражаясь меж собой. Первые из вас были совсем дикие. Всё, что их интересовало — разрушение и кровь. Причём не столько людская, сколько своих собратьев. Но даже так, вы собирали немалую жатву среди простых смертных. Однако вскоре кое-что в вашем поведении начало меняться. Каждая последующая волна была всё более… — чиновник на мгновение замялся, пытаясь подобрать нужное слово, — Человечными. Вы всё меньше хотели проливать кровь друг-друга, всё больше вливались в наше общество, принося ему пользу. И наш предводитель решил, что вас можно перетащить на нашу сторону. Вы ведь теперь тоже стали частью этого мира и вряд ли обрадуетесь его гибели.

— А третий всадник апокалипсиса? — поинтересовалась Айлин, явно увлёкшаяся рассказом чиновника.

— Простите… — толстяк на мгновение замялся, услышав новое слово, — Как вы сказали?

— Конца света, — поправилась девушка.

— Людские пороки, — ответил толстяк, — Наша разобщённость и жажда власти. Господин Альрейн как раз работает над этим.

— И что же он хочет сделать? — поинтересовался я, с трудом сдерживая скептическую ухмылку. Какие бы благие намерения такие люди, как епископ, не декларировали, в сухом остатке речь всё равно всегда шла о банальной власти, — Объединить церковь под своим началом, заместив ею государство и провозгласить себя мессией, который спасёт человечество?

— Не совсем, — покачал головой чиновник, — Он лишь простой смертный. Предвестник мессии. Тот, кто подготовит почву к его приходу. Сам же мессия будет воплощением бога в человеческом теле. И уже он поможет нам выстоять против сил хаоса, — он на мгновение замолчал и снова принялся вытирать лоб шёлковым платочком, — Но в одном вы правы. Епископ действительно хочет объединить церковь. Не под властью синода, но под началом одного человека и одного божества. Все эти культы, течения, разные формы поклонения — лишь поводы для раздоров и размежевания, которые ослабляют нас. Орудие хаоса. Действия синода — яркое тому подтверждение. Господа и их войны тоже должны кануть в небытие. Ибо нельзя хаосу дать возможность уничтожить нас нашими собственными руками. Нужно лишить его последнего оружия и вынудить к открытому бою. Лишь тогда мы сможем выстоять. Прошу прощения, — толстяк шумно выдохнул снова отёр со лба пот, — Кажется я начинаю походить на ещё одного проповедника.

— Есть немного, — хмыкнул я, и, немного подумав спросил, — А ты сам то веришь во всё то, что сейчас рассказал?

Чиновник снова надолго задумался. Судя по его озадаченному выражению лица он, похоже, никогда не задавал себе этот вопрос.

Мы свернули с главной улочки, углубляясь в городские кварталы. Домики тут были выстроены довольно тесно и липли один к другому. Фонарей не было, однако света, льющегося из их окон хватало, чтоб разобрать куда идти. Прохожих уже почти не попадалось. Остались лишь патрули стражников. Их лампадки то и дело мелькали в тесных боковых проулках. Где-то вдали завыл пёс. То ли от ночного холода, окутавшего город, то ли от того, что нерадивый хозяин не предложил ему пожрать. Хмарь, застилавшая небосвод понемногу начала расступаться. Сквозь её дымку стало видно проблески первых звёзд.

— Честно признаюсь, не знаю, — наконец ответил толстяк, — В одном Альрейн прав. Настают тёмные времена. Королевство разваливается. Лорды вцепились друг-другу в глотки. Церковь погрязла в интригах и борьбе за власть. С юга и севера наступают враги. Выхода у нас ровно два. Объединиться и выстоять, пускай даже под сенью веры. Или погрязнуть в распрях и быть перебитыми поодиночке. Что же касается остального… — чиновник ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, — Я слишком мало знаю, чтобы об этом судить. Но вот Альрейн… Он вполне может оказаться пророком.

— Ага, — ухмыльнулся я, и не смог отказать себе в удовольствии высказать собственную точку зрения, — Или же безумцем, который поверил в собственные бредни.

Чиновник ничего не ответил. Лишь многозначительно хмыкнул, свернул за угол и указал рукой в конец улицы. Туда, где из ворот постоялого двора стража выводила пёструю, недовольно гудящую толпу.

— Ну вот мы и на месте, — сказал он, давая понять, что разговор окончен.