Чтение онлайн

– В кумихо?

– Да нет же, в Лисью королеву. Ну не может быть такого!

– Может, ты ещё скажешь, что в Дагарте нет древнего клана оборотней?

– Хорошо, – улыбнулась она. – Убедил. Но неужели никто из лордов так и не решился поживиться хорошим деревом?

– Некоторые захотели. Но за их глупость пришлось заплатить. Не кровью, конечно, но страху лесорубы натерпелись. А Ордену предъявить нечего. Все же некоторые места невозможно очистить от Хаоса.

– Ладно-ладно, я запомню…

Рядом мелькали распаханные поля, где вовсю работали крестьяне. Слева и справа раскинулись распаханные поля с золотистыми и светло-зеленоватыми колосьями. Ближе к поселениям за плетеными оградами раздавалось кудахтанье и переливчатый смех. Ароматы свежей выпечки, раскаленной стали, сырого масла и древесной стружки напоминали о мирной, спокойной жизни. Мы проезжали деревню, и армия любопытных мальчишек тут же окружили нас. Они бегали вокруг, самые наглые пытались дотронуться до боков коней или схватить хвосты. Рели со смехом отгоняла детвору от Ворона. Родители наблюдали с тревогой издалека, но детей всё же не загоняли.

– Господин Каднер! Господин Ка-аднер! – кричала девочка в стороне.

Она была немного постарше, с длинной тёмной косой за спиной и большим букетом полевых цветов. Сияющая девочка призывно махала рукой и пыталась привлечь моё внимание.

– Привет, Ирис. Собрала для меня цветы?

– Конечно, господин Каднер!

– Молодец. Держи.

Я вложил в её ладонь несколько серебряных монет. Ирис пораженно уставилась на целое богатство в своих руках, с трудом осознавая, сколько всего она вместе с подружками может купить и бродячих торговцев.

– Но… Это же очень много!

– Достаточно. Всё в порядке? Ничего необычного не происходит?

– Я… Я не… Все хорошо, господин Каднер…

– Вот и славно. Будь осторожна и не гуляй ночью.

– Стойте, господин Каднер! Спасибо вам!

Я приударил коня и поскакал вперёд. Рели немного помедлила и присоединилась ко мне.

– А зачем цветы? – полюбопытствовала она.

– Хочу навестить кое-кого…

Мы попрощались с детьми и отправились дальше. Дома пропали, дорогу окружили редкие деревья. Солнце на несколько мгновений скрылось, утопив равнину в рассеянной и слабой тени. Я искал взглядом холмик, из-за которого всегда немного неожиданно выныривали людские руины.

Показался угол стальной ограды и силуэт разрушенного монастыря. Крепкие стены пали еще много веков назад, осколки мутного стекла исчезли в зеленой пучине. Я обогнул его со стороны и, увидев ворота с каменной аркой, спрыгнул и внимательно оглядел петли.

– Он уже травой порос, – заметила Рели, вынырнув у меня за спиной. – Уверен, что там тебя ждут?

– Вряд ли. Подержи пока.

Я схватился за ржавые прутья и потянул на себя. Сталь заревела, страшно заскрипела, но поддалась.

– Пожалуйста, подожди здесь, – сказал я, забрав цветы обратно.

– Ладно, подожду, – нахмурилась Рели, хотя ей было весьма любопытно увидеть, что прячется внутри.

Ступая по каменным обломкам, я осторожно провел рукой по уцелевшему столбу. Кое-где дырами встречала меня погнутая и покрытая ржавчиной сталь, простые могильные камни покрылись трещинами. В разворошенной земле проросли сорняки, за выбитым витражом виделось проросшее хилое деревце. Я недолго бродил по кладбищу, пока не наткнулся на единственное место, не утонувшее в пыли. Им оказался простой белый крест без надписей, ровный и аккуратный, будто его посещали не так уж и редко. Перед ним стояли несколько новых свечек в поцарапанных подсвечниках. Я положил цветы и присел рядом.

– Кто это? – спросила появившаяся Рели, не став меня слушаться.

– Это мой наставник, Бертольд. Зря ты пришла.

Девушка осторожно присела рядом и поджала ноги. Я тяжело выдохнул.

– А зачем ты положил цветы? – продолжила ученица. Странно, но ее вопросы почему-то не вызывали у меня раздражения, как это происходило обычно.

– Дань памяти, – едва слышно шептал я. – Обычаи варваров. Но Церковь не учит нас чтить усопших, потому что им суждено переродиться.

– Цветы завянут, свечи погаснут, – заметила Рели.

– Цветам суждено дать силы новым росткам, – я равнодушно повторял то, что когда-то давно услышал сам. – А свечи укажут путь, если вокруг окажется одна тьма.

– Ты веришь в это? – без тени насмешки повернулась ко мне она.

– Он обучал меня в Нортромпе и Золотых Водах, взял меня с собой в крыло. Мы путешествовали недолго, но за это время я успел очень многому научиться. Неудивительно что мне хотелось как-то… показать, что я помню. Даже если ради этого придется забыть пару песен.

– Что случилось потом?

– В одной деревне началась Белая Плакальщица. Не здесь, далеко отсюда. Чудом мы оказались рядом. Остановили болезнь, нашли его источник… но Бертольду пришлось встретиться с болезнью лицом к лицу.

Мой голос дрожал. Я опять чувствовал, как в груди разрастается опустошающий страх, опять ощущаю горечь на языке, опять слышу свои бессмысленные, неуслышанные молитвы…

– Тогда мне хотелось умереть, несмотря на всё Божественные запреты, и тогда же я узнал, что просто так из этого мира не уйду. Я сделал это. Убил собственного наставника и спалил тело. На этом… Плакальщица спала. Люди перестали умирать, здоровые же смогли наконец покинуть заколоченные дома. А Бертольда похоронили здесь, а не в горных склепах, как всех инквизиторов. Он сам хотел лежать в родной земле. Я плачу местным чтобы следили за могилой… И сам иногда прихожу.

Я стянул ставшую душной маску. Глубокий капюшон по-прежнему скрывал мое лицо от Рели. С этим невозможно справиться, этот страх вне моей власти и вне моего понимания. Смерть, проходит мимо тебя, шепчет ласковые слова, но каждый раз неумолимо забирает кого-то другого. А ты смотришь, не отводишь взгляд. Ты бессилен. Твои жалкие потуги только смешат бессмертное существо.

– Дань прошлого, не иначе. Всего лишь очередной человек, который не дал мне скатиться в пучину безумия.

– Твой голос… Звучит иначе, – тревожно произнесла Рели.

– Всё говорят, что с маской я кажусь старше. Голос искажается.

– Тебе больно, – утвердительно сказала она, боязливо пытаясь окунуться в мои страдания.

– Больно. Но к боли привыкаешь. Она напоминает, что ты всё ещё живой. Главное, чтобы не пожелать стать мёртвым.

Рели побоялась идти дальше. Вампирша знала, как утешить, что сказать, а где надо промолчать, но не здесь и не сейчас. И правильно. Это мои оковы. Боль, идущая не от чужой смерти, но неразрывно с ней связанная… Я проглотил воспоминания, провел рукой по земле, снова надел маску и встал.