Чтение онлайн

И ничего.

Энергия рассеялась, не успев сформироваться. Как будто кто-то выключил рубильник.

СПОСОБНОСТЬ «СОКРУШИТЕЛЬНЫЙ УДАР» ЗАБЛОКИРОВАНА

Бля. Ну, если переживу, буду знать, что способности можно блокировать.

— Не трать силы, — сказала Энира. — Артефакт Глубинного блокирует любые активные способности. Сопротивляйся сколько хочешь — результат один.

Упал на колени, тело просто перестало слушаться. Руки безвольно повисли, голова опустилась.

— Возьмите его, — скомандовал Корин. — Аккуратно. Он нам нужен целым.

Последнее, что я видел перед тем, как темнота поглотила сознание — глаза Эниры. Зелёные, яркие.

Тьма. Как будто опустился на дно океана, в место, куда не проникает свет.

И в этой тьме — голос.

Наконец-то.

Не слова — образы, ощущения. Древние, чуждые, нечеловеческие.

Так долго ждал. Так долго спал. Но ты пришёл.

Я пытался говорить, думать, сопротивляться — но не мог. Здесь, в этой тьме, моя воля ничего не значила.

Не бойся. Это не конец. Это — начало. Ты станешь больше. Станешь мной. Станешь вечным.

Образы: бесконечные глубины, холодные течения, тьма, давящая со всех сторон. И в этой тьме — существо. Огромное, древнее, голодное. Спящее…

Скоро. Очень скоро. Когда звёзды встанут правильно. Когда жертвы будут принесены. Когда ты… примешь меня.

И последнее — ощущение. Прикосновение к разуму, мягкое, почти ласковое. Как пальцы, перебирающие волосы.

Мой сосуд. Моя плоть. Мой…

Тьма схлопнулась.

И я очнулся.

Голова раскалывалась — так, будто кто-то пытался проломить череп изнутри. Глаза не открывались, или открывались, но видели только темноту. Руки… руки были связаны. Отлично. Просто заебись, я бы сказал. Попробовал пошевелиться — удалось, но с трудом. Тело ощущалось чужим, тяжёлым, неповоротливым. Последствия магического оглушения?

Паранойя шептала: «Я же говорила. Надо было бежать сразу».

Любопытство молчало. Наверное, даже оно понимало, что на этот раз я влип по-настоящему.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Я лежал на каменном полу — холодном, влажном, покрытом слизью. Помещение было небольшим, без окон, с единственной дверью в дальнем конце. На двери — символы, те же, что на алтаре. Камера. Или погреб. Или… подготовительное помещение перед ритуалом? Вариант номер три нравился меньше всего. Попробовал освободить руки — верёвки были крепкими, но узлы — так себе, любительские. Тот, кто вязал, явно не имел опыта шибари. Десять минут работы, и…

Дверь открылась.

Замер, притворяясь бессознательным. Шаги — один человек, лёгкие, осторожные. Запах — тот же цветочный аромат, что я чувствовал раньше.

Энира.

— Я знаю, что ты очнулся, — сказала она тихо. — Можешь не притворяться.

Открыл глаза. Она стояла у двери, держа в руке масляную лампу. Лицо — обеспокоенное, но не испуганное. Не угрожающее.

— Как себя чувствуешь?

— Как человек, которого оглушили какой-то магической херней и бросили в подвал. — Голос хрипел, горло болело. — А ты как думаешь?

— Извини. — Она опустила глаза. — Правда извини. Я не хотела… не так.

— Не так? А как хотела? Уговорить меня добровольно стать мясом для вашего бога?

— Ты не понимаешь. — Она присела рядом, поставив лампу на пол. — Глубинный — не чудовище. Он… он древний, да. Могущественный. Но он дал нам жизнь. Защиту. Всё, что у нас есть — благодаря ему.

— А взамен — жертвы.

— Добровольные жертвы. — Её голос стал твёрже. — Один раз в год. Те, кто уходят к нему — уходят с радостью. Они знают, что станут частью чего-то большего.

— Ну так если это вас так радует — зачем что-то менять.

— Послушай. — Энира повернулась ко мне, схватила за плечи. В её глазах было… отчаяние? — Ты можешь это изменить. Если ты станешь Сосудом — настоящим Сосудом — Глубинный проснётся. И тогда… тогда жертвы не понадобятся. Он будет сыт. Навсегда.

— Сыт мной.

— Сыт связью с тобой. Сосуд — не пища. Сосуд — проводник, якорь в этом мире. Ты будешь жить — вечно, как и он. Ты будешь частью его… и он будет частью тебя.

— Звучит охуенно. — Я криво усмехнулся. — Только вот проблема: я не хочу быть ничьей частью. Я хочу быть собой. Целым.

— Ты будешь собой! Только… большим. Лучшим. Сильнейшим.

— Или я буду марионеткой с древним монстром в голове. — Покачал головой. — Нет, Энира. Спасибо за предложение, но — нет.

Она отшатнулась, как от удара.

— Ты… ты не можешь отказаться.

— Только что отказался.

— Нет, ты не понимаешь! — В её голосе прорезалась паника. — Ритуал состоится. С тобой или… или без твоего согласия. Ты будешь Сосудом, хочешь ты того или нет.

— Тогда зачем ты здесь? — спросил я. — Зачем пришла?

Она помолчала. Долго, мучительно долго.

— Потому что… потому что я хотела, чтобы ты согласился сам. — Её голос упал до шёпота. — Я хотела, чтобы ты… понял. Принял. Чтобы это было… правильно.

— Правильно?

— Для нас — да. — Она посмотрела мне в глаза. — Мы ждали этого поколениями. Наши деды, прадеды — все жили этим ожиданием. И теперь, когда ты здесь, когда всё так близко… Ты не можешь просто… отказаться.

— Могу. И отказываюсь.

Энира встала. Её лицо изменилось — мягкость исчезла, уступив место чему-то холодному, жёсткому.

— Тогда мне жаль, — сказала она. — Правда жаль. Ты мог быть… мы могли быть… — Она оборвала фразу, тряхнула головой. — Неважно. Через три дня — полнолуние. Готовься.

Развернулась и ушла, забрав лампу. Дверь захлопнулась, лязгнул засов.

Темнота снова обступила меня. Три дня. Через три дня — ритуал.

А до того — мне нужно было выбраться из этого подвала, из этого посёлка, от этих ебанутых сектантов.

Вернулся к работе над верёвками. Узлы поддавались медленно, но поддавались. Через час руки были свободны. Ещё десять минут — ноги. Размял затёкшие мышцы, подошёл к двери, прислушался. Тишина. Охотничий инстинкт работал, но слабо. Засек одного человека снаружи — охранник? — и несколько далёких, расплывчатых, вроде бы тоже людей.