Чтение онлайн

Додумывать не хотелось.

Вернулся домой, лёг — но заснуть не смог. Мысли крутились в голове, как белка в колесе, перескакивая с одного на другое. Склады. Процессии. Договор. Духи озера. «Когда станешь одним из нас».

Что-то здесь было очень, очень не так.

На следующий день — охота. Обычная, рутинная, на оленелосей в северном лесу. Пошёл один — Верн был занят ремонтом лодки, близнецы лечили Корта, Бран жаловался на спину. Не то чтобы я возражал — одиночная охота давала время подумать. И поискать.

Тропа вела через старый бурелом — деревья, поваленные какой-то давней бурей, поросшие мхом и грибами. Место неприятное, хмурое, с тяжёлой атмосферой. Охотничий инстинкт фиксировал мелкую живность — белки, птицы, какие-то грызуны — но ничего опасного.

Свернул с тропы, обходя особенно густой завал, и…

Яма. Неглубокая, метра полтора, но широкая — метров пять в диаметре. На дне — кости. Много костей, навалом, без всякого порядка. Человеческие и нет — я видел черепа оленелосей, рёбра чего-то крупного, похожего на медведя, и… да, человеческие. Минимум три черепа, может больше — сложно сказать в таком месиве.

Вокруг ямы — столбы. Восемь штук, грубо вытесанные из тёмного дерева, с вырезанными символами. Те же символы, что на дверях домов в посёлке — круги с лучами, волнистые линии. Только крупнее, грубее, древнее.

Жертвенник?

Подошёл ближе, присматриваясь. Кости старые — некоторым явно не один десяток лет, покрытые мхом и лишайником. Но некоторые… некоторые выглядели свежее. Месяц, может два. Не больше.

Интуиция и предчувствия не ощущали никакой угрозы. Только кости, столбы и тяжёлое молчание леса. Но всё равно я сделал то, что сделал бы любой разумный человек на моём месте — развернулся и ушёл. Не бегом, но быстро. Запомнил дорогу, отметил ориентиры. Если придётся вернуться — найду.

Но сначала — нужно понять, что это за хрень.

Охота в тот день не задалась — то ли звери почуяли мои нервы, то ли просто не повезло. Вернулся с парой кроликов, которых подстрелил почти машинально, не думая. Голова была занята другим.

Кости в лесу. Жертвенник — если это он. «Договор», о котором говорил Бран. Люди, которые входят в склады и не все выходят.

Картина складывалась — мрачная, неприятная картина, от которой хотелось отвернуться и сделать вид, что ничего не видел. Валить к чёртовой матери из этого посёлка, пока не поздно.

Вечером столкнулся с Верном — буквально, на выходе из своего дома. Он стоял у калитки, будто ждал. Высокий, широкоплечий, с тем выражением лица, которое у него было всегда — непроницаемое, как каменная стена.

— Охотник, — сказал он вместо приветствия.

— Верн.

— Поговорить надо.

Не вопрос — утверждение. Я пожал плечами, вышел за калитку. Мы отошли от дома, остановились у старого колодца на окраине. Верн молчал, глядя куда-то в сторону озера.

— Ты любопытный, — сказал он наконец. — Слишком любопытный.

— Есть такое.

— Ходишь ночами. Смотришь. Слушаешь. Задаёшь вопросы.

Я не стал отрицать — бессмысленно. Если он знает — значит, знает. Вопрос — откуда и насколько подробно.

— У меня работа такая, — сказал я. — Смотреть и слушать. Охотник, всё-таки.

— Охотник охотится на зверей. Не на… — он замялся, подбирая слово, — … не на ответы.

Верн посмотрел на меня — прямо, в глаза. В его взгляде было что-то, чего я не видел раньше. Не угроза — скорее… предупреждение?

— Послушай, — сказал он медленно, будто взвешивая каждое слово. — Я скажу тебе один раз. Не ищи того, что лучше не находить.

— Например?

— Ты знаешь. — Он не отвёл взгляда. — Ты уже видел.

Ёбаный в рот. Он знал. Знал, что я нашёл жертвенник. Следил? Или просто предположил?

— Откуда…

— Неважно. — Верн оборвал меня жестом. — Важно другое. Эта яма — не то, что ты думаешь. Это… традиция. Старая, как сам посёлок. Безопасная. Если не лезть.

— А если лезть?

— Тогда ты перестанешь быть гостем. — Он помолчал. — И станешь… частью традиции.

Угроза? Или предупреждение?

— Это совет? — спросил я.

— Это факт. — Верн повернулся, собираясь уходить. — Подумай. У тебя есть время — пока. Но не бесконечно.

Той ночью Энира пришла снова — с ужином, как обычно. Жареная рыба, овощи, хлеб, кувшин пива. Привычный набор, привычные действия. Только вот я смотрел на неё другими глазами — после разговора с Верном, после находки в лесу.

— Ты напряжён, — сказала она, усаживаясь напротив. — Что-то случилось?

— Ничего особенного. Охота не задалась.

— Бывает. — Она улыбнулась — той же тёплой, чуть кокетливой улыбкой, которая раньше вызывала вполне определённые реакции. Сейчас — только настороженность. — Выпей пива, расслабься. Завтра будет лучше.

Я отхлебнул из кружки — пиво было хорошим, холодным, горьковатым. Как всегда.

— Знаешь, — сказала Энира, — я рада, что ты остался.

— Почему?

— Потому что ты… — она запнулась, подбирая слова, — … ты особенный. Не такой, как другие. Сильный. Умелый. Способный на… многое.

— На что, например?

— На защиту. — Она посмотрела мне в глаза — и там было что-то, чего я не понимал. Не желание — хотя и оно тоже. Что-то другое, глубже, серьёзнее. — Нам нужны такие люди. Посёлку нужны.

— Защита от чего?

Пауза. Короткая, но заметная — я научился замечать такие паузы.

— От всего, — сказала она. — От тварей. От опасностей. От… того, что может прийти.

Опять эта формулировка. «То, что может прийти». Все говорят — никто не объясняет.

— А что может прийти? — спросил я напрямик.

Энира посмотрела в сторону — на окно, за которым чернело ночное небо.

— Разное, — сказала она. — Иногда — плохое. Иногда — очень плохое. Но с тобой… с тобой мы справимся.

— С чем справимся?

— Со всем.

Она повернулась ко мне, наклонилась — близко, очень близко. Я чувствовал её запах — что-то цветочное, травяное, приятное. Чувствовал тепло её тела.

— Не уезжай, — сказала она тихо. — Пожалуйста. Не ищи того, что лучше не находить. Просто… останься. С нами. Со мной.