Чтение онлайн

— Не думаю, что дежурный администратор поверил хоть одному вашему слову.

— Какая разница? — Мак-Элпайн повернул ключ в замке. — Поверил не поверил, ключ от номера Джонни у меня.

— А если бы вам его не дали?

— Я бы взломал эту чертову дверь. Я уже однажды это сделал, помнишь?

Они вошли в номер, заперли за собой дверь, и принялись безмолвно и методично обыскивать комнату Харлоу, заглядывая во все мыслимые и немыслимые места, которых в гостиничных номерах, как известно, не так уж много. Три минуты, и осмотр закончился, он был настолько же успешным, насколько и удручающим — четыре полные бутылки шотландского виски и пятая, наполовину пустая. Они обменялись взглядами, и Даннет коротко подвел итог:

— Господи, это надо же!

Мак-Элпайн только кивнул. Он вообще не мог произнести ни слова, и все это из-за обстоятельств, в которые сам себя поставил. Он сам принял решение дать Харлоу последний шанс, и в то же время сейчас перед ним были все доказательства необходимости немедленного увольнения Харлоу.

— Так что же делать? — спросил Даннет.

— Мы заберем эту чертову отраву с собой — вот что мы сделаем. — Глаза Мак-Элпайна сузились, голос звучал напряженно.

— Но он сразу заметит их отсутствие. Насколько нам известно, вернувшись, он первым делом наведается к своим бутылочкам.

— Ну так и что? Даже если он обнаружит их отсутствие? Не бросится же он к администратору и не завопит: «Я Джонни Харлоу. И у меня только что украли пять бутылок шотландского виски из номера». Он ничего не сделает и ничего не скажет.

— Конечно, он ничего не скажет. Только что он подумает при этом?

— А кого интересуют мысли начинающего алкоголика? К тому же на нас уж точно он не подумает. Ведь если бы это сделали мы, то на него сразу должны были бы посыпаться наказания. А этого не произойдет. Мы не скажем ему ни слова. Поэтому он будет считать, что кражу совершил случайный вор. Может, даже кто-то из персонала гостиницы.

— Сделать так, чтобы твой отец из-за меня не расстраивался? Поздно, милая Мэри, Джонни Харлоу, как гонщик, вышел в тираж. Спроси любого.

— Я не об этом. Я о твоем пьянстве.

— Моем пьянстве? — Лицо Харлоу оставалось бесстрастным. — Кто это тебе сказал?

— Все.

— Все лгут.

После этой реплики, как и рассчитывал Харлоу, разговор по душам стал невозможен. С ресниц Мэри сорвалась слеза, упала прямо на часы на ее руке, но Харлоу хотя и заметил это, но никак не прокомментировал. Мэри, помолчав, тихо вздохнула:

— Да… Зря я затеяла этот разговор… А на прием к мэру ты сегодня идешь?

— Нет.

— Я рассчитывала, что ты пригласишь меня с собой. Пойдем, а?

— И выставить тебя страдалицей? Нет.

— Почему ты не хочешь идти? Все другие гонщики там будут.

— Я не такой, как все остальные. Я Джонни Харлоу. Я изгой, отверженный. У меня деликатная и утонченная натура, и я не люблю, когда меня игнорируют, сторонятся.

Мэри положила обе руки на его ладонь:

— Только не я, Джонни. Ты же знаешь, я буду с тобой всегда.

— Знаю. — Харлоу сказал это без горечи и без иронии. — Я искалечил тебе жизнь, а ты так со мной разговариваешь. Но лучше тебе сейчас держаться от меня подальше. Это опасно.

— Опасно, что ты такое говоришь…

— Пойдем. Тебе нужно успеть переодеться к приему у мэра. Я провожу тебя до гостиницы.

Они вышли из кафе. Одной рукой Мэри опиралась на трость, другой взяла Джонни под руку. Харлоу нес вторую трость, приноравливая свои шаги к походке девушки. Шли медленно, и когда Рори Мак-Элпайн счел, что они удалились уже на достаточное расстояние, он выскочил из своего укрытия в неосвещенном парадном напротив кафе. Он дрожал от холода, но, судя по довольному выражению лица, считал, что сведения которые он добыл, стоили того чтобы слегка замерзнуть. Держась на почтительном расстоянии от Харлоу и Мэри, Рори у первого перекрестка свернул направо и побежал в обход. Прибежав в гостиницу, он уже не дрожал, а взмок от пота, потому что ни разу не остановился за всю дорогу. Бегом миновав вестибюль, он поднялся по лестнице в свой номер, умылся, причесал волосы, поправил галстук, какое-то время постоял у зеркала, придавая лицу чуть скорбное выражение исполненного долга, и, когда решил, что это ему удалось, отправился в номер отца. Постучав и услышав что-то вроде разрешения, вошел.

Апартаменты Джеймса Мак-Элпайна были самыми комфортабельными в гостинице. Будучи миллионером, Мак-Элпайн не видел причин стеснять себя в чем-либо. Но в эту минуту ему было не до радостей земных, он явно не наслаждался комфортом, сидя в своем сверхмягком кресле. Его мучили и тяготили какие-то мрачные мысли, и даже появление сына заставило его лишь с вялым равнодушием поднять голову.

— Так в чем дело, мой мальчик? Неужели нельзя было подождать до завтра?

— Нет, папа, нельзя.

— Тогда выкладывай побыстрее. Как видишь, я занят.

— Да, папа, я понимаю. — Скорбное выражение исполненного долга на лице Рори не изменилось. — Но я должен кое-что сообщить тебе срочно. — Он нерешительно умолк, будто собираясь с духом. — Это о Джонни, папа.

— Свои мысли о Джонни Харлоу всегда держи глубоко при себе. — За внешней строгостью в словах отца промелькнул интерес и любопытство. — Мы все знаем, что ты думаешь о Харлоу и как относишься к нему.

— Да, папа. Я об этом подумал, прежде чем решил повидаться с тобой. — Рори опять нерешительно умолк. — Ты знаешь, говорят что Харлоу пристрастился к алкоголю.

— Да? — Голос Мак-Элпайна был совершенно безразличным, и Рори с трудом удалось сохранять на лице благочестивое выражение: это было гораздо труднее, чем он ожидал.

— Это действительно так, папа. Я собственными глазами видел сегодня его пьющим в пабе.

— Спасибо, Рори, можешь идти. Хотя постой. Выходит, ты тоже был в том пабе?

— Я? Ну что ты, папа. Я был снаружи, но я все видел.

— Значит шпионил?

— Нет, случайно проходил мимо. — Отрывисто, изобразив обиду, возразил Рори.

Мак-Элпайн махнул рукой, по сути прогоняя сына, было видно, что он им не доволен. Тогда Рори, не удержавшись, сказал:

— Может быть, я и не люблю Джонни Харлоу. Но зато я люблю Мэри. Я люблю ее, может, больше всех в мире, и хочу защитить ее от этого человека. Она тоже была в пабе с Харлоу.

— Что? — Лицо Мак-Элпайна потемнело от гнева. — Ты уверен?

— Даю голову на отсечение. На свои глаза я еще пока не жалуюсь.

— А я думаю, что ты мог обознаться, — Мак-Элпайн понемногу начал успокаиваться, Гнев в его глазах немного угас. — И запомни: я терпеть не могу шпионов и доносчиков.

—Я не шпионил, папа! — негодующе воскликнул Рори. — Я действовал, как детектив. Когда доброе имя команды «Коронадо» ставится на карту…

Мак-Элпайн поднял руку, чтобы остановить это словоизвержение — праведность сына иногда становилась тошнотворной, — и тяжело вздохнул:

— Хорошо, хорошо, благородный маленький монстр. Скажи Мэри, что я хочу ее видеть. Но не говори для чего.

Пять минут спустя на месте Рори уже стояла Мэри. На вопрос отца она вызывающе спросила:

— Кто тебе сообщил об этом?