Чтение онлайн

Ныряльщик поднялся во весь рост, не сводя глаз с махатинца с заячьей губой. Промелькнуло изумленное лицо Марры. Еще он услышал сдавленный вопль Губаза, преисполненный чувственных пожеланий всем родным Зезвы по материнской линии. Зезва улыбнулся, когда Бастиан наконец встретил его пристальный взгляд.

Годжин опустил руки. И пропал, словно испарился. Призрачное ничто волной ринулась к людям и джуджии. Зезва присел и закрыл глаза, усиленно глотая слюну. Затем приступ тошноты и головной боли ударил по бравым разведчикам. Ненавязчиво и очень настойчиво.

Когда Зезва открыл глаза снова, Ивон и Кадык все еще мучительно кашляли, сотник Губаз пил из бутыли чач, а Марра злобно смотрела на Ныряльщика, что-то свирепо бормоча себе под нос. Не иначе, ругательства.

— Где Бастиан? — спросил Зезва, дружелюбно кивая Марре. Та зашипела и отвернулась.

— Я здесь.

Ныряльщик повернулся к махатинцу. Долго смотрел ему в глаза. Затем взгляд Зезвы скользнул вниз, на рукав солдата. Несколько ярко светящихся крупинок. Бастиан спрятал руку за спиной, вызывающе набычился.

Зезва улыбнулся и даже успел открыть рот, намереваясь что-то сказать, но за спиной раздался смачный звук сморканья, и голос Марры прокаркал:

— А, ну хорош дерьмо пальцем ковырять! Эта сраная расщелина мне не нравится, и страховидлов я тоже не терплю, ясно? Кому нравится блевать себе на коленки, может оставаться, а я ухожу.

— Конечно, — согласился Зезва. — Страховидлов и я не переношу. А ты, друг Бастиан?

Не дождавшись ответа, Ныряльщик поднял глаза к небу. Низко летали ласточки, и ветер лениво покачивал верхушки деревьев. В воздухе пахло грозой.

— Аинэ, останься. Сядь у моих ног.

Властный голос королевы гулким эхом метался под потолком. Два воробья испуганно спорхнули вниз, к настежь открытым окнам. Ламира проводила птиц взглядом и улыбнулась девушке, замершей в почтительной позе перед креслом.

Высокий монах, стоявший у окна, поклонился и стал пятиться к выходу, но королева остановила его:

— Отче, останься и ты. Не оглядывайся — наш милый Снеж дежурит за дверьми.

Брат Кондрат вздохнул, повел могучими плечами. Его круглое лицо добряка и кутилы, заметно осунувшееся в последнее время, не выражало ничего, кроме усталости.

Ламира закинула ногу на ногу и некоторое время изучала свои ухоженные ногти на пальцах рук. Но горничная и монах видели, как дергается шрам на подбородке правительницы Мзума.

— Милочка, посмотри на меня. Не бойся.

Аинэ повиновалась.

— Вот так, умничка. Я не кусаюсь.

— Государыня… — Как Олаф? — Ламира повернула голову к окну, и налетевший морской ветер резко взметнул покрывало, за которым прятала волосы королева. Такие покрывала носят лишь незамужние девушки, подумала Аинэ, собираясь с мыслями. Брат Кондрат переминался с ноги на ногу.

— Ему лучше, государыня. Господин Ваадж говорит, что ранение серьезное, но есть одно обстоятельство…

— Какое же?

— Ранение не смертельно.

— Шутник! — усмехнулась Ламира. — Что скажет уважаемый отче? И пусть улыбнется, наконец! Мой духовник не должен ходить с таким видом, словно он на похоронах!

Брат Кондрат покачал головой.

— Государыня, дочь моя…

Аинэ вздрогнула. "Государыня, дочь моя!" — эти же слова инок из Орешника произнес совсем недавно, когда королева спросила, согласен ли он стать ее духовным отцом. "Сможешь ли ты отпустить грехи нелюди, отче? Прикоснешься ли ладонью к голове хвостатой ведьмы?" Аинэ помнила, как смертельно побледневший Кондрат рухнул в ноги Ламиры, схватил руку королевы и прижался к ней лбом. В ту ночь Аинэ долго не могла уснуть. "Могу ли я положиться на вас? Отец Кондрат? Ваадж? Аинэ… Аинэ, девочка?" Высокий, дрогнувший голос королевы и слова клятвы…

Звон ножей Снежа за портьерой заставил девушку вздрогнуть. Рвахел бдит. Ему не нужно никаких клятв. Никто и ничто не ускользнет от этих странных, золотистых глаз. Аинэ знала, что восьмирукого привела Марех, чтобы он днем и ночью охранял Ламиру. Девушка вспомнила, как побагровевший от гнева командир Телохранителей, едва сдерживаясь, смотрел на Снежа, обходившего с проверкой покои. Бывший командир Телохранителей, потому что теперь этот вечно горбящийся махатинец подчинен новому главе охранников королевы — Сайраку. Как его имя? Аинэ нахмурилась, вспоминая. Талерон, кажется. Или Талерам. Дейла с ним.

Почувствовав на себе взгляд государыни, Аинэ вздрогнула. Брат Кондрат уже некоторое время что-то говорил. Надо слушать. Но почему что-то тяжелое и тревожное давит в груди?

— … Ваадж говорит, что обстоятельства кажутся ему странными?

— Да, государыня, — монах потер переносицу, — я бы сказал, что согласен с нашим достойным чародеем.

— Но, — тихо спросила Ламира, — разве охрана не спасла Олафа от верной смерти?

— Спасла, да не охрана, а оказавшиеся рядом офицеры.

— Кастор и Наир.

— Именно так, ваше величество. Кастор сам получил ранение, но остался в строю. Теперь он замещает Олафа.

Ламира закрыла глаза. Аинэ заметила в руке государыни свиток, переданный вчера элигерским послом, странным на вид и манерой изъясняться человеком по имени Секундус. Королева встретила посланца Директории со всеми подобающими почестями и после обмена любезностями удалила всех из зала, а Снеж проследил, чтобы ни единое слово не выскользнуло из-за плотно закрытых дверей. Перед тем, как выйти, Аинэ встретилась взглядом с элигерским послом. Тот улыбнулся и вежливо поклонился. "Рад. Великая честь. Государыня милостива. Чрезвычайно". Затем Снежный Вихрь закрыл тяжелые деревянные двери, и горничная отправилась к себе. Необычный вид посла Директории еще долго занимал ее воображение.

— Где Марех? — вдруг спросила королева, не открывая глаз.

Аинэ и брат Кондрат переглянулись.

"Светлоокой Ламире, Блистательной, Прекраснейшей, Могущественной Властительнице Солнечного королевства, Отраде Богов, Надежде Мзума и Покровительнице Святых Храмов, мы, Генеральный Избранник, Повелитель Северной Зари, Владыка Священной Директории Элигершдад, император Вольдемар Второй шлем дружеский привет вместе с пожеланиями здоровья, благополучия и процветания!

Ваше Величество! Элигершдадская Директория с нескрываемой тревогой и неусыпным вниманием наблюдает за драматическим событиями, происходящими в братском Солнечном государстве. Несмотря на непростое общее прошлое, Директория твердо придерживается политики невмешательства в дела сопредельных государств и намеревается и в будущем не отступать от принципов добрососедства, сотрудничества и мирного сосуществования наших великих стран.

Убеждены: только мир, целостность и спокойствие всех тевадств Мзумского государства способны принести долгожданный покой на всем протяжении от Темного моря до пределов Рамении и Аррана. В связи с этим позвольте, Ваше Величество, выразить нашу решительную поддержку действиям королевской власти по недопущению ослабления Мзумского королевства на западе страны. Тем не менее считаем своим долгом заметить, что усиливающееся восстание душевных подданных Вашего Величества, их протест против (будем откровенными) не всегда справедливых действий некоторых слуг Вашего Величества не может не вызвать нашу серьезнейшую озабоченность и, будем честными, определенную степень сочувствия. Ваше Величество! Даже в мыслях нет у нас сомневаться в правильности действий в Душевном тевадстве, но восставший народ нельзя заковать в кандалы. И глас душевного меньшинства, обращенный к милости Вашего Величества, не может и не должен оставаться неуслышанным.