Чтение онлайн

Серое небо над головами вспорол черный, дымящийся палец. Обрушился далеко за спинами последних рядов махатинцев. От грохота заложило уши. Закричало двое или трое солдат, раненых осколками.

— Марра! — заорал Зезва, хватая джуджию за руку. — Где Теодор? Нужно отходить, отходить!

— Что за хрень ты несешь, рыцарь…

Вопрос замер на губах карлы. Плетка щелкнула снова. Черный огненный перст прилетел со стороны моря и словно гигантская мухобойка обрушился на центр махатинской пехоты. Крики утонули в грохоте. Затем взметнулось пламя, и визг сгорающих заживо ударил по ушам. Торжествующий рев душевников заметался между валунами.

— Роща!!

Зезва резко развернул к себе застывшую в ужасе Марру, схватил за плечи, затряс со всех сил.

— Очнись, дура, ну?! Корабли подошли к берегу и стреляют из катапульт! Надо отходить, отходить!! Сгорим все, к дэвовой матери!

Пока Ныряльщик кричал, еще два огненных шара пробили дыры в рядах мзумских солдат. Третий еще был в воздухе, когда махатинцы начали отступать. Теодор ревел приказы, и благодаря его усилиям, с трудом, но удалось сохранить порядок. Душевный Отряд выжидал, опасаясь попасть под обстрел. Корабли продолжали огонь, но махатинская пехота уже отошла к рощице, что нависала над пляжем. Усталые солдаты начали падать на землю, между деревьев стали разноситься ругань, стоны, оклики. Притащили трех мертвецов — по всей видимости они были живы, когда товарищи выносили их из боя и умерли уже в пути. Мимо Зезвы и Марры в сторону пляжа трусцой пробежали десять или одиннадцать лучников. Ныряльщик проводил их взглядом. Кажется, из резерва, в бой не вступали. Колчаны набиты стрелами. Теодор послал прикрывать отход. Хотя вряд ли душевники настолько глупы, чтобы заходить в лес. Хорошо еще, курвова могила, что с кораблей не достанешь до деревьев, иначе сожгли бы их всех, как куропаток.

Услышав знакомые голоса, Зезва оглянулся.

— Марра, живая? — Ивон уселся прямо на землю. Элигерец бросил рядом изрубленный щит, жадно приложился к бутыли с чачем, предложил карле. Та отрицательно покачала головой и отвернулась.

— Ох, Свет Элигера, — Ивон внимательно рассматривал порез на левой руке, — достал таки, гютферан. Однако ж его я достал получше. Топориком. Хрямсь! Ты видела?

Карла покачала головой.

— Мозги разлетелись славно! — Ивон плеснул на рану чачем, зашипел от боли, затем принялся обматывать руку извлеченной из сумки чистой тряпкой. — Это чем же они в нас швыряли с лоханок своих?

— Элигерский огонь, — сказал Зезва.

— Да ну? — осклабился Ивон. — Аж гордость пробрала, твою мать в дупло. Вот нечего был лезть на пляж, на открытое место!

— По-другому как разбить душевников? Плеваться в них из-за деревьев?

— Нет, господин рыцарь, но…

— Заткнулся бы, Ивон! — подал голос махатинец с перебинтованным бедром, сидящий под соседним деревом. — Отсюда они посылают отряды во все стороны, поддерживают посты на Мчерском тракте.

— А чего мы те посты в тылу оставили? — огрызнулся элигерец. — А, какого хера?

— А вот какого: нужно захватить этот сраный кусок пляжа с бухточкой и Тыш вернуть назад!

— И как, вернули?

Солдат с перевязанным бедром не ответил. Ивон криво усмехнулся.

— Дерьмо.

Зезва вспомнил скупой рассказ Марры о том, почему Ивон воюет за Мзум. "Брат у него в Даугреме жил, тоже элигер чистых кровей, правда в третьем поколении… Ага, так вот… Быстрее рассказывать? Быстро только петух курицу дрючит, господин рыцарь, понял? Брата Ивонова душевники убили. Дом сожгли, всю семью вырезали, никого не пожалели. Почему? А потому что в огороде у себя мзумских стариков прятал. Рощевики, как Даугрем взял, два дня прочесывали квартал за кварталом, солнечников ловили. Кого вылавливали, убивали. Ну, чего уставился, рыцарь? Знаешь, говоришь? Ивон и приехал, через северную границу перешел. Месяц за Губазом ходил, все клянчил, чтобы взяли в отряд. Сотник в конце концов плюнул. Теперь элигерец с нами… А? Поклялся взять кровь душевников за брата и родичей. Вот такая херня, господин рыцарь".

Явилось еще несколько окровавленных солдат. Среди них был Бастиан. Радостно кивнул Ивону, покосился на Зезву и опустился на траву рядом с что-то угрюмо промычавшей Маррой.

— А где Кадык?

Бастиан угрюмо покачал головой в ответ.

— Погиб? — опечалился Ивон.

— Не знаю, — покачал головой Бастиан, — там каша страшная была, наших полегло немеряно. Может и выбрался, подождем.

Зезва поднял глаза. Вздрогнул от пристального взгляда Марры.

— Что-то хотела спросить?

Джуджия молча отвернулась. Донеслось ржание, и Ныряльщик поспешно вскочил. Нужно отыскать Толстика. Если рыжий друг жив, то он где-то рядом.

Убийца был недоволен. Напарник не реагирует. Сколько еще ждать?! Нет, нужно успокоиться. В конце концов, это работа, за которую уплачен солидный аванс. Основная часть вознаграждения еще более солидная. Убийца взглянул на Цель. Так близко, совсем рядом! Терпение, только терпение.

Сознание вернулось резко, наотмашь. Марех застонала, попыталась открыть глаза. Послушался только правый. Левый глаз распух, дергался пульсирующей, рваной болью. Нужно как-то осмотреться. Темнота вокруг. Нет, вот свет появился, свет… Руки связаны. Ноги тоже. Без рук, без пальцев она беспомощна… Ни связаться с сестрами, ни заклинание сплести… Но как, каким образом она угодила в ловушку? Мысли путались. Голова раскалывалась от боли. Боли давящей, молотом бьющей в висках. Марех закашлялась и осторожно повернула голову. Направо. Налево. Свет факела на стене. Уже хорошо. Голоса. Знакомые голоса.

— Херососка очухалась, надо же.

— И это — замечательно.

Кто это говорит? Уцелевший глаз видит плохо, черные круги…

— Марех, красавица ты наша. Ой, глазик заплыл слегка, хе. Так ничего, наколдуешь новый.

Двое подошли вплотную к… дыбе! Она на дыбе, в пыточной! Марех попыталась яростно крикнуть, но услышала лишь хрипение.

— Кто вы такие? Вам конец, людишки, конец!

Двое в капюшонах переглянулись и разразились каркающим, отрывистым смехом.

— Ручки связаны, кудианово отродье, — сказал тот, что стоял справа, — а все равно что-то вякает. Мы сейчас вопросики будем задавать, шлюха гнойная. А ты будешь нам отвечать. Подробно и со всей возможной страстью. Со страстью же у тебя все в порядке, сучка?

Марех молчала.

— Язык проглотила? — усмехнулся незнакомец. — А теперь?

Резким движением он откинул капюшон. Его товарищ колебался лишь мгновение и тоже открыл лицо.

— Вы!? Что… что…

— Что? — прошипел агент Мгер, приближая лицо к Марех вплотную. — Что, спрашиваешь ты, прошмандовка недовздрюченная? Говори, курва, зачем ты убила Сарис?

Марех едва не потеряла сознание от ужаса.

— Что…вы… говорите?! Я виделась с Сарис и…и…

Черные круги стали ярче, голова кружилась. Она уже почти не чувствовала ног и рук.

— Да, убила ведь, признайся, — глазки Эниоха метались по полу, скрипучий голос Второго в Тени звучал тихо и почти ласково. — Отпираться бесполезно, доказательства у нас на руках. Зачем так таращить глаза, то есть глаз? Именно, доказательства.

— Вы, — Марех закашлялась, — дури накурились или…

Мгер облизал губы и влепил ведьме пощечину. Голова Марех дернулась, она согнулась на дыбе и ее вырвало. Теневики брезгливо сделали шаг назад. Эниох нетерпеливо щелкнул пальцами.

— Мы нашли тело Сарис, ведьма, — Мгера трясло от желания свернуть ведьме шею. — Она встречалась с тобой перед смертью… Смотри в глаза, рыжая блядь! Или ты и не рыжая вовсе, а? Может у тебя и хвостик имеется над задницей, а? Ты не горюй, зад мы тебе пощупаем, ха-ха. Смотри в глаза, сучка!

Марех внимала словам, но ей казалось, что она и не слышит вовсе. Весть о гибели сестры настолько ошеломила кудиан-ведьму, что она почти полностью потеряла способность мыслить. Марех лишь переводила взгляд от Эниоха на Мгера и обратно. Она не замечала, как часто бегающие глазки Второго в Тени застывали на темной части каменного мешка, в котором висела на дыбе Марех. Сарис… Сарис… погибла, умерла. Как, как такое возможно? Этого не может быть, это ложь… могущественную кудиан-ведьму может убить только… Марех прикусила губу, и лишь когда капелька крови покатилась по подбородку, снова стала прислушиваться к плюющемуся слюной Мгеру.