Чтение онлайн

– А по-моему, это скорее смахивает на стиль японцев, что еще хуже! – поделился своим мнением облаченный в зеленый пиджак Муз. – Они утверждают, будто наши холодильники слишком громоздкие, чтобы раскупаться, а машины – чересчур большие для их улиц. Почему бы им не строить жилье попросторней, а улицы – расширить? Одним словом, проклятые фанатики-протекционисты!

– Не о том вы ведете речь, старые друзья! – закричал госсекретарь. – Я же прав!

– О чем ты? – спросил Фрогги.

– Ну, о том, что гонец не должен отвечать за доставленную им весть. Это он подкупил официантов и садовников, чтобы установить подслушивающие устройства!

– О чем, черт подери, толкуешь ты там, Бенедикт Арнольд? [110] – изрек язвительно «петротоксический» Дузи.

– Да о нем же, об Арнольде!

– Об Арнольде? Но о каком?

– Об Арнольде Сьюбагалу, руководителе аппарата президента!

– Никогда не мог запомнить его имени! Как, понятно, и никто другой из нас. Так что с ним такое?

– Это от него узнал я о микрофонах! Что я понимаю в этих штучках, включающихся от звука человеческого голоса? Боже милостивый, да я не знаю даже, как включается мой собственный видеомагнитофон!

– И что же сделал этот Субару? – вновь попытался понять хоть что-то бледнолицый банкир из Новой Англии.

– «Субару» – это автомобиль, – поправил финансиста министр. – Он же Сьюбагалу.

– Это ты о холодильнике? – поинтересовался Муз из «Монарк-Макдоуэлл». – «Суб-Иглу» – чертовски хорошая машина! Он должен быть в любой занюханной японской семье!

– Ты имеешь в виду «Субзиро». А я говорю о Сьюбагалу, руководителе аппарата!

– О, так ты об этом шустром парне с Уолл-стрит? – встрепенулся Смитингтон-Фонтини. – Он выступал по телевизору, и довольно забавно. Это было несколько лет назад. Я думал, что у него будет собственная программа на телевидении.

– Прошу прощения, Смити, но он умер. Еще при другом президенте.

– Ах, да! – согласился яхтсмен. – Помню его: славный малый из кинобизнеса. Из-за его улыбки моя жена буквально сходила с ума. Или это была моя любовница, маленькая шлюшка из Милана? Откровенно говоря, я ни слова не понимал из того, что он говорил, если только он не читал по бумажке.

– Да нет же, я говорю об Арнольде Сьюбагалу, руководителе аппарата президента!..

– Ясно, что не о ком-то из нас: у нас ни у кого не может быть такой фамилии!

– Он сказал мне, чтобы я сообщил вам о том, что ваши разговоры записаны. Это его рук дело!

– А зачем он пошел на это?

– Потому что он против всех и всего, что представляет хотя бы потенциальную угрозу для Белого дома, – заметил Фрогги. – Значит, во время смены президентов он, предвидя возможность возникновения различного рода проблем, принял собственные меры предосторожности…

– Однако сделал он это, черт возьми, совсем не по-джентльменски! – не выдержал Брики.

– Но зато он сможет заставить нас поступить так, как сочтет нужным, – продолжил светловолосый циник, сверяя время по своим золотым наручным часам «Жирар-перрего». – Ему же угодно, чтобы мы сами убрали Манджекавалло и разрешили таким образом проблему без участия президента… Этот Сьюбагалу – один из лукавейших сукиных сынов!

– Должно быть, собаку съел на стезе исполнительной власти, – промолвил Дузи из «Петротоксик». – Заседает, наверное, в дюжине советов.

– Хотелось бы мне ознакомиться с его послужным списком, когда истечет срок его полномочий, – признался Муз в зеленом пиджаке. – Все лукавые ниспосылаются с небес.

– Послушай, господин секретарь, – подал голос светловолосый Фрогги, – у меня мало времени, и, поскольку Смити уже покончил с одной животрепещущей проблемой, я предлагаю всем присутствующим перейти к рассмотрению другой, уже упомянутой нами проблемы. Само собой разумеется, я говорю об этом безумном и гнусном исковом заявлении в Верховный суд – том самом, из-за которого Омаха может быть отдана этим такобанни или как их там еще!..

– Уопотами, – отозвался министр. – Мне говорили, что они происходят от населявших берега Гудзона могауков, которые отреклись от них из-за того, что те не выходили из своих вигвамов, когда шел снег.

– Да наплевать, откуда взялись эти чертовы индейцы и чем они там занимались в своих грязных иглу…. [111]

– В вигвамах.

– Простите, но я только что слышал слово «иглу». Мы что, снова вернулись к вопросу о холодильниках?

– Речь шла не о них, а о начальнике штаба при президенте…

– А я думал, он играл за Чикаго…

– Что, эти япошки уже и Чикаго покупают?

– Когда же этому придет конец! Они и так ведь заполучили и Нью-Йорк, и Лос-Анджелес!..

– И закупили «доджеры»…

– А я слышал, что «рэйдеры»…

– Я думал, что «рэйдеры» принадлежат мне…

– Нет, Смити, тебе принадлежит «рэмз»…

– Да заткнетесь вы? – взревел Фрогги. – Ровно через семь часов у меня встреча в Париже… А посему позволь мне спросить тебя, господин секретарь, что предпринял ты, чтобы блокировать писульку и не допустить просачивания вовне каких бы то ни было сведений о ней? Стоит только общественности пронюхать про иск, как изучением вопроса займется одна из комиссий конгресса. Дело затянется на многие месяцы, и в течение всего этого периода психи, питающие слабость к национальным меньшинствам, до умопомрачения будут распинаться в их защиту в сенате и палате представителей. Перспектива не из блестящих! И обойдется нам все это в миллиарды!

– Позвольте мне сделать сперва сообщения не столь уж приятного свойства, – сказал государственный секретарь, ударяя с силой левой ладонью по голове, чтобы как-то унять неугомонный глаз. – Пытаясь оградить себя от напастей с помощью денег, мы наняли самых что ни на есть отпетых патриотов-мерзавцев, чтобы собрать хотя бы и незначительный компромат на всех этих психов и кретинов-судей, узревших какие-то там достоинства в насквозь пропахшем плесенью заявлении. Но наши усилия пошли прахом. Мы даже растерялись от неожиданности, так и не поняв, как это они, выпускники Школы права, сохранились вдруг в столь девственной чистоте: этого не удавалось еще никому.

– А вы пытались задействовать Голдфарба? – поинтересовался Дузи.

– С него-то мы и начали. Но он быстро бросил это дело.

– В «Супербоуле» он никогда не сдавал своих позиций. Конечно, он еврей, и я никогда бы не пригласил его пообедать в «Луковом клубе», но он был чертовски хорошим игроком. И что же, неужели и ему не удалось раскопать никакой грязи?

– Он потерпел поражение. Манджекавалло признал в беседе со мной, что Хайми Ураган «растряс – я цитирую его – все свои мозги». Голдфарб даже уверял Винсента, будто этот вождь Повелитель Грома в действительности не кто иной, как мифический канадский биг-фут или же гималайский йети – тот самый ужасный снежный человек.

– Золотой Голдфарб – это сама история! – произнес печально глава совета директоров «Петротоксик». – Я собираюсь продать свои акции компании по производству жевательной резинки «Ураган»: мамочка и папочка всегда учили меня предвидеть ситуацию на рынке.

– Ради бога, умолкните! – заорал блондинистый владелец «Зенита» и, снова взглянув на часы, обратился к госсекретарю: – Ну а как насчет благостных сообщений, если таковые имеются?

– Говоря без затей, – начал Пиз, водворив кое-как мятежный глаз на место, – наш отбывающий в ближайшее время в мир иной директор ЦРУ подсказал нам выход из создавшегося положения. Прежде чем Верховный суд вынесет окончательное решение, составителям искового заявления племени уопотами, а именно вождю Повелителю Грома и его поверенным, придется предстать перед судьями для устного опроса.