Чтение онлайн

Пора было возвращаться домой.

На рассвете моей корове понадобился бык. От этого мычания можно с ума сойти, особенно если коровник под окном. Поэтому я встал пораньше, позвонил Клоду на заправочную станцию и спросил, не поможет ли он мне свести ее вниз по склону крутого холма и перевести через дорогу на ферму Рамминса, чтобы там ее обслужил его знаменитый бык.

Клод явился через пять минут. Мы затянули веревку на шее коровы и пошли по тропинке. Было прохладное сентябрьское утро. По обеим сторонам тропинки тянулись высокие живые изгороди, а орешники были усыпаны большими зрелыми плодами.

– Ты когда-нибудь видел, как Рамминс спаривает? – спросил у меня Клод.

Я ответил, что никогда не видел, чтобы кто-то по правилам спаривал быка и корову.

– Рамминс делает это особенно, – сказал Клод. – Так, как Рамминс, не спаривает никто на свете.

– И что он делает особенного?

– Тебя ждет приятный сюрприз, – сказал Клод.

– Корову тоже, – сказал я.

– Если бы в мире знали, как Рамминс спаривает, – сказал Клод, – то он бы прославился на весь белый свет. В науке о молочном скотоводстве произошел бы переворот в масштабе всей вселенной.

– Почему же он тогда никому об этом не расскажет?

– Мне кажется, этого он хочет меньше всего, – ответил Клод. – Рамминс не тот человек, чтобы забивать себе голову подобными вещами. У него лучшее стадо коров на мили вокруг, и только это его и интересует. Он не желает, чтобы сюда налетели газетчики с вопросами – а именно это и случится, если о нем станет известно.

– А почему ты мне об этом не расскажешь? – спросил я.

Какое-то время мы шли молча следом за коровой.

– Меня удивляет, что Рамминс согласился одолжить тебе своего быка, – сказал Клод. – Раньше за ним такое не водилось.

В конце тропинки мы перешли через дорогу на Эйлсбери, поднялись на холм на другом конце долины и направились к ферме. Корова поняла, что где-то там есть бык, и потянула за веревку сильнее. Нам пришлось прибавить шагу.

У входа на ферму ворот не было – просто неогороженный кусок земли с замощенным булыжником двором. Через двор шел Рамминс с ведром молока. Увидев нас, он медленно поставил ведро и направился в нашу сторону.

– Значит, готова? – спросил он.

– Вся на крик изошла, – ответил я.

Рамминс обошел вокруг коровы и внимательно ее осмотрел. Он был невысок, приземист и широк в плечах, как лягушка. У него был широкий, как у лягушки, рот, сломанные зубы и быстро бегающие глазки, но за годы знакомства я научился уважать его за мудрость и остроту ума.

– Ладно, – сказал он. – Кого ты хочешь – телку или быка?

– А что, у меня есть выбор?

– Конечно, есть.

– Тогда лучше телку, – сказал я, стараясь не рассмеяться. – Нам нужно молоко, а не говядина.

– Эй, Берт! – крикнул Рамминс. – Ну-ка, помоги нам!

Из коровника вышел Берт. Это был младший сын Рамминса – высокий вялый мальчишка с сопливым носом. С одним его глазом было что-то не то. Он был бледно-серый, весь затуманенный, точно глаз вареной рыбы, и вращался совершенно независимо от другого глаза.

– Принеси-ка еще одну веревку, – сказал Рамминс.

Берт принес веревку и обвязал ею шею коровы так, что теперь на ней были две веревки, моя и Берта.

– Ему нужна телка, – сказал Рамминс. – Разворачивай ее мордой к солнцу.

– К солнцу? – спросил я. – Но солнца-то нет.

– Солнце всегда есть, – сказал Рамминс. – Ты на облака-то не обращай внимания. Начали. Давай, Берт, тяни. Разворачивай ее. Солнце вон там.

Берт тянул за одну веревку, а мы с Клодом за другую, и таким образом мы поворачивали корову до тех пор, пока ее голова не оказалась прямо перед той частью неба, где солнце было спрятано за облаками.

– Говорил тебе – тут свои приемы, – прошептал Клод. – Скоро ты увидишь нечто такое, чего в жизни не видывал.

– Ну-ка, попридержи! – велел Рамминс. – Прыгать ей не давай!

И с этими словами он поспешил в коровник, откуда привел быка. Это было огромное животное, черно-белый фризский бык с короткими ногами и туловищем, как у десятитонного грузовика. Рамминс вел его на цепи, которая была прикреплена к кольцу, продетому быку в ноздри.

– Ты посмотри на его яйца, – сказал Клод. – Бьюсь об заклад, ты никогда таких яиц не видывал.

– Нечто, – сказал я.

Яйца были похожи на две дыни в мешке. Бык волочил их по земле.

– Отойди-ка лучше в сторонку и отдай веревку мне, – сказал Клод. – Тут тебе не место.

Я с радостью согласился.

Бык медленно приблизился к моей корове, не спуская с нее побелевших, предвещавших недоброе глаз. Потом зафыркал и стал бить передней ногой о землю.

– Держите крепче! – прокричал Рамминс Берту и Клоду.

Они натянули свои веревки и отклонились назад под нужным углом.

– Ну, давай, приятель, – мягко прошептал Рамминс, обращаясь к быку. – Давай, дружок.

Бык с удивительным проворством взвалил свою переднюю часть на спину коровы, и я мельком увидел длинный розовый пенис, тонкий, как рапира, и такой же прочный. В ту же секунду он оказался в корове. Та пошатнулась. Бык захрапел и заерзал, и через полминуты все кончилось. Он медленно сполз с коровы. Казалось, он был доволен собой.

– Некоторые быки не знают, куда его вставлять, – сказал Рамминс. – А вот мой знает. Мой может в иголку попасть.

– Замечательно, – сказал я. – Прямо в яблочко.

– Именно так, – согласился Рамминс. – В самое яблочко. Пошли, дружок, – сказал он, обращаясь к быку. – На сегодня тебе хватит.

И он повел быка обратно в коровник, где и запер его, а когда вернулся, я поблагодарил его, а потом спросил, действительно ли он верит в то, что если развернуть корову во время спаривания в сторону солнца, то родится телка.

– Да не будь же ты таким дураком, – сказал он. – Конечно, верю. От фактов не уйдешь.

– От каких еще фактов?

– Я знаю, что говорю, мистер. Точно знаю. Я прав, Берт?

Затуманенный глаз Берта заворочался в глазнице.

– Еще как прав, – сказал он.

– А если повернуть ее в сторону от солнца, значит, родится бычок?

– Обязательно, – ответил Рамминс.

Я улыбнулся. От него это не ускользнуло.

– Ты что, не веришь мне?

– Не очень, – сказал я.