Чтение онлайн

– Может, что тебе жаль? Может, что ты подумала и пришла к выводу, что просто боишься сближаться с кем-либо, потому что не хочешь, чтобы тебе причинили боль, потому что ты и так страдаешь? И что ты берешь свои слова назад и на самом деле просто любишь меня так же сильно, как я люблю тебя? Как тебе такое, а?

Лилли взглянула на него. Горло ее горело от дыма и ужаса. Ей жутко хотелось пить. Она устала, ее мучила жажда, она была сбита с толку и боялась.

– Почему ты думаешь, что я страдаю?

– Просто догадываюсь.

Она смотрела на него, и внутри нее нарастал гнев.

– Ты меня даже не знаешь.

Джош взглянул на Лилли. В его огромных глазах читалась боль.

– Ты издеваешься?

– Да мы встретились-то всего месяца два назад. Группка людей, напуганных до смерти. Никто никого не знает. Мы все просто… выживаем.

– Ты, должно быть, шутишь. Мы через столько прошли вместе, и я тебя даже не знаю?

– Джош, я не это…

– Ты ставишь меня в один ряд с Бобом и с этим наркоманом? С Меган, с теми людьми из лагеря? С Бингэмом?

– Джош…

– И все, что ты мне говорила на этой неделе… Что теперь? Ты говоришь, что врала? Ты все это говорила, только чтобы мне было приятно?

– Я говорила от сердца, – тихо пробормотала Лилли.

В ней нарастало чувство вины. На секунду она мысленно вернулась в тот чудовищный момент, когда она потеряла маленькую Сару Бингэм и мертвецы сгрудились вокруг бедной девочки на богом забытой земле около циркового шатра. Она вспомнила бессилие. Парализующий ужас, который охватил ее в тот день. Утрату, тоску и печаль, глубокую, словно колодец. И все-таки Джош не ошибался. В любовной неге поздними ночами Лилли говорила то, что было не совсем правдой. На каком-то уровне она любила его, переживала за него, испытывала к нему глубокие чувства… но на чувства эти накладывалась проекция чего-то нездорового, что сидело внутри нее, что было неразрывно связано со страхом.

– Что ж, вот и прекрасно, – в конце концов сказал Джош Ли Хэмилтон, покачав головой.

Они дошли до зазора во внешней стене города. Вход – широкий проем между двумя незаконченными секциями баррикады – был закрыт деревянными воротами, привязанными с одной стороны кабелем. Ярдах в пятидесяти оттуда на крыше двухколесного прицепа сидел одинокий стражник, который смотрел в другую сторону, держа у бедра карабин «М1».

Джош быстро подошел к воротам и стал сердито распутывать провод, чтобы открыть створку. Послышался треск. Все существо Лилли заполнила паника.

– Джош, осторожно, они ведь услышат нас, – прошептала она.

– Да плевать мне на это, – сказал он, распахнув ворота и пропуская ее вперед. – Я не в тюрьме. Они не могут запретить нам выходить.

Они ступили внутрь города и зашагали по боковой улице в сторону Мейн-стрит.

В этот час им встретилось лишь несколько заблудших душ. Большинство обитателей Вудбери сидели по домам и ужинали или напивались до беспамятства. За стенами гоночного трека жутко гудели генераторы, мерцало несколько высоких стадионных прожекторов. Ветер трепал голые деревья на площади, и мертвые листья неслись по мостовой.

– Пусть будет по-твоему, – сказал Джош, когда они повернули направо и устало зашагали на восток по Мейн-стрит к своему дому. – Будем просто партнерами. Будем трахаться по-быстрому время от времени, просто чтобы снять напряжение. Ни забот ни хлопот…

– Джош, это не…

– То же самое можно получить от бутылки какого-нибудь пойла и вибратора… но нет! Неплохо порой чувствовать тепло под боком, да?

– Джош, хватит. Почему все должно быть вот так? Я просто пытаюсь…

– Я больше не хочу об этом разговаривать, – отрезал Джош, когда они подошли к продовольственному центру.

У дверей магазина стояла группа мужчин, которые грели руки у костра, горевшего в бочке из-под масла. Среди них был и мясник Сэм. Поверх его забрызганного кровью фартука было наброшено потрепанное пальто. Как только он увидел два силуэта, приближавшихся с западной стороны, его тощее лицо исказилось в гримасе отвращения, а холодные голубые глаза сузились.

– Ладно, Джош, как знаешь. – Шагая рядом со здоровяком, Лилли засунула руки поглубже в карманы и медленно покачала головой: – Как скажешь, так и будет.

Они прошли мимо продовольственного центра.

– Эй! Детина! – раздался голос мясника Сэма, жесткий и резкий, как лязг ножа по точильному камню. – Подойди-ка на минутку, верзила.

Лилли, напрягшись, остановилась.

Джош подошел к мужчинам.

– У меня имя есть, – кратко сказал он.

– Ой, ну ты уж меня прости, – ответил мясник. – Как там тебя? Хэмилбург? Хэммингтон?

– Хэмилтон.

Мясник невесело улыбнулся:

– Ладно, ладно. Глубокоуважаемый мистер Хэмилтон! Могу ли я рассчитывать на то, что вы уделите мне минутку вашего ценного времени, если вы не слишком заняты?

– Что тебе надо?

Холодная улыбка по-прежнему красовалась на губах мясника.

– Просто любопытно – что в сумке?

Джош внимательно посмотрел на него:

– Ничего особенного… всякая всячина.

– Всякая всячина, говоришь? И какая же именно всячина?

– То, что мы нашли по пути. Никого не заинтересует.

– Ты понимаешь, что еще не уплатил свой долг за другую всячину, которую я дал вам пару деньков назад?

– О чем ты? – Джош по-прежнему глядел в упор на мясника. – Я каждый день на этой неделе работал на стройке.

– Но все же не покрыл долг, сынок. Масло для отопления на деревьях не растет.

– Ты сказал, сорока часов будет достаточно.

– Ты меня неправильно понял, старина, – пожал плечами мясник. – Такое случается.

– Как так?

– Я сказал, сорок часов в придачу к тому, что ты уже отработал. Понял?

Повисло неловкое молчание. Джош с мясником продолжали сердито глядеть друг на друга. Смолкли все разговоры вокруг горящей бочки. Все глаза устремились на двоих мужчин. Мускулистые лопатки Джоша напряглись под его клетчатой курткой, и от этого по коже Лилли пробежали мурашки.

В конце концов Джош пожал плечами:

– Что ж, тогда продолжу работать.

Бледное, угловатое лицо мясника Сэма обратилось в сторону брезентовой сумки:

– А я готов забрать в счет долга все, что скрывается в этом бауле.

Мясник потянулся к сумке в руках Джоша, но тот перехватил ее так, чтобы сопернику было не достать.

Настроение изменилось с ошеломляющей скоростью. Остальные – в основном старые лодыри с мешками под глазами и густыми седыми бородами – инстинктивно попятились. Напряжение нарастало. Молчание только подстегивало закипавшую жестокость – на ветру слышалось лишь тихое потрескивание пламени.