Чтение онлайн

–  Павлушка, ты что, разве кончил уже! Не кончил, так сиди! - услышал я выходя.

Отряд Жукова дежурил по столовой, а разве Саня позволит выйти, не дохлебав супа, не доев каши, - вот так просто выскочить из-за стола!

Суржик широко шагал рядом со мной, заглядывая мне в лицо и возбужденно повторял:

–  "Доложи, говорят, заведующему. Ты, говорят, видно, дежурный, так доложи заведующему..."

–  Да кто? Кто приехал?

Но тут до меня донеслась сухая дробь барабана. От калитки навстречу нам строем по двое маршировали пионеры - человек десять, все в форме и с галстуками. Высокий паренек в юнгштурмовке шел по левую руку. Сразу видно было, что он очень доволен всем - и четкой барабанной дробью, и выправкой своего маленького отряда, и славным, солнечным днем.

–  Стой!.. Раз-два!

–  Ах, кабы горн!.. - с отчаянием прошептал Суржик.

–  Вы заведующий? - спросил вожатый.

–  Я.

–  Здравствуйте. Мы делегация от ленинградских пионеров с подарками для ваших ребят. Лучинкин.

–  Очень приятно. Карабанов.

По чести сказать, я ничего не понял. Почему вдруг подарки, откуда? Но этот высокий мальчик в юнгштурмовке держался так твердо и весело, так уверенно смотрели его светлые глаза... просто невозможно было сомневаться, переспрашивать! Я оглянулся: прямо в рот мне, едва дыша, глядел Петька. Я кивнул. Раздался трезвон колокольчика, сзывающий на линейку, и тотчас из столовой, из спален, из парка к нам помчались ребята. Еще минута - и весь детский дом выстроился на линейке, как всегда - по отрядам, каждый на своем постоянном месте. Тем временем вожатый негромко скомандовал своим, и они мгновенно перестроились в одну короткую шеренгу лицом к линейке.

Дежурный командир Суржик стоял рядом со мной и беспомощно оглядывался, не зная, как быть, куда девать руки-ноги, ставшие еще более неуклюжими, чем всегда.

Вожатый вопросительно взглянул на меня. Я знаком показал, что уступаю ему честь и место.

–  Слово для сообщения предоставляется Тане Воробьевой! - сказал он.

Из шеренги выступила стриженая смуглая девочка лет двенадцати. Как и у Петьки, неожиданными на этом смуглом лице были огромные серые глаза с голубоватыми белками - сердитые, упрямые глазищи.

Она сделала шаг вперед, отвела рукой со лба прядь волос, вздохнула, точно перед прыжком в воду, и очень решительно сказала:

–  Товарищи!

Я обвел взглядом ряды товарищей. Они смотрели на девочку внимательно и с любопытством. А она, переждав секунду, так же решительно и независимо продолжала:

–  Вам известно, что по призыву Горького продолжается сбор подарков для деревенских ребят. В начале марта были посланы первые посылки. Впереди по сбору идут Смольнинский и Петроградский районы. Отстают выборжцы. Пионеры Балтийского завода провели во всех цехах сбор технического оборудования. Завод "Красный гвоздильщик" посылает вам тетради и книги. Пионеры базы имени Урицкого посылают баскетбольные мячи, шашки, шахматы, настольные игры... База электроремонтного завода...

Девочка так и сыпала названиями, цифрами (шестнадцать молотков, шесть ножовок, десять зубил...). Ясно было, что выступать ей не впервой - дело простое, привычное и, может быть, даже чуть наскучившее.

Когда она приостановилась, чтобы перевести дух, из наших рядов раздался деловитый вопрос:

–  А где все это?

Я узнал голос Володина. Кто-то прыснул, смех пробежал по рядам и умолк. Таня Воробьева слегка пожала плечами:

–  Где? На станции. Там дежурный остался. Где... Как будто в этом дело!..

Но для нас дело было и в этом. Мы еще не умели мыслить отвлеченно. Привезены мячи, тиски, баскетбольные корзинки? Мало услышать об этом - надо поскорее поглядеть на них, потрогать и пустить в дело!

–  Большое вам спасибо, товарищи пионеры, - сказал я. - Большое, сердечное спасибо и за ваши подарки и за то, что вы приехали к нам в гости. А теперь давайте знакомиться... Товарищ дежурный командир, командуй "вольно".

–  Вольно! - надсадно крикнул Суржик.

Ряды дрогнули, но не распались. Гости тоже не двинулись с места. Мои и приезжие стояли и разглядывали друг друга.

–  А не пообедать ли вам?
– сказал я.

Это был, прямо сказать, мудрый ход. Гости переглянулись.

–  Обедать! Обедать! - воскликнул Жуков. - Там еще много всего, и еще картошки варить положили, мы уже положили, сразу! Идемте! - радушно говорил он, протягивая руку и поворачиваясь то к одному, то к другому.

Его некрасивое, но такое подвижное и умное лицо все светилось оживлением и ожиданием чего-то хорошего, что сейчас непременно произойдет. Можно было подумать, будто он всегда только тем и занимался, что принимал гостей.

Ленинградцы уже не парами, а тесной кучкой, окруженные моими ребятами, двинулись с ними к столовой. Сероглазая Таня строго задавала Сане какие-то вопросы, а он отвечал ей очень вежливо и в то же время чуть снисходительно.

–  А на станцию, на станцию-то? - теребили меня со всех сторон.

–  Суржик, распорядись.

–  Самому мне?

–  Зачем самому? На кого же ты дом оставишь? Ты главный дежурный сегодня. Пошли кого-нибудь. Да вот хотя бы... Репина хотя бы. Он, кажется, свободен?

Суржик приоткрыл рот, втянул голову в плечи, оглянулся кругом, откашлялся... Он старался хоть немного, хоть на минуту оттянуть время. Но делать было нечего. И вот я и стоявшие вокруг ребята имели удовольствие слышать, как Виктор Суржик, слегка заикаясь, отдает приказание Андрею Репину:

–  Слушай, Репин... это самое... Возьми троих, какие тебе снадобятся... и на станцию... за этим... самым... чего привезли.

Репин выслушал молча, опустив глаза и слегка раздув ноздри. Плотнее сжал губы. Наверно, ему хотелось осадить Суржика, а может быть, и засмеяться. Но и ему ничего другого не оставалось делать: дослушав это нескладное приказание, он молча повернулся и пошел - исполнять.

Гости разместились за тремя столиками в нашей столовой - вместе с вожатым их было как раз двенадцать. Дежурные носились как угорелые от кухонного окошка к столам и обратно: то им казалось, что не хватает хлеба, то - за добавкой супа, то вдруг понадобилось в солонку, и без того полную, подсыпать соли.

–  У вас баскетбола нет? Значит, хорошо что баскетбольные корзинки? спрашивал маленький круглолицый пионер с ярко-розовыми, забавно оттопыренными ушами.

–  Мяч есть. А корзинка никуда: обруч ломаный. Да мы в мастерской... храбро стал объяснять Подсолнушкин и вдруг на полуслове запнулся.

–  А библиотека есть? - спросил вожатый

–  За книги большое спасибо, с книгами у нас плохо, - пришла на выручку Екатерина Ивановна.

–  Еще привезем. Знаете, как сбор подарков идет? Все несут и несут просто наперебой, - сообщил еще один гость, самый маленький и, если не считать Тани Воробьевой, самый серьезный - он-то и был барабанщик.

–  Ешьте, ешьте больше, - заботливо угощал Саня.

Он один вел себя совсем просто и непринужденно, в то время как остальные суетились вокруг приезжих, а Петька даже выбегал каждую минуту во двор и вновь мчался в столовую, не находя, что бы еще такое сделать.