Чтение онлайн

61. ПАМЯТНЫЙ ДЕНЬ

"Если по-человечески сказать, так хочется жить и жить" - это вслед за Сергеем Мироновичем мог сказать каждый из нас. Росла, становилась полнее и глубже наша сегодняшняя и завтрашняя радость.

Я слышал, как Лира кричал на Коробочки-на, ведавшего нашей библиотекой:

–  Ну тебя к чертям, пятый день прошу - дай про Седова! Долго еще тебя просить?

–  Да я же тебе сказал русским языком: про Седова книжка у Репина.

–  А ты отбери! Скажи, чтоб вернул. Мне она нужнее!

Когда я слышал такое, мне даже не хотелось делать Лире замечание за излишнее количество чертей в его речи. Все-таки это было здорово, что он забыл о существовании Нарышкина и помнил о путешествиях на Северный полюс.

А потом настал памятный день: я повез Короля и Репина на соревнования по пинг-понгу.

В вагоне оба они говорили мало, и оба маялись. По всему видно было: их одолевает страх, самый обыкновенный страх.

–  Если видишь - я кидаюсь, дорогу неперебивай, - почти не разжимая губ, говорил Король.

–  Ладно. Но если мяч резаный, так не бей, - отвечал Репин.

И опять оба умолкали надолго. Я пытался шутить, что-то рассказывал, но всякий раз натыкался на стену, которую они воздвигли между собою и всем миром.

К школе, где происходили соревнования, мы подъехали минута в минуту - к самому началу. Гриша Лучинкин сам встретил нас, показал, где раздеться, потрепал обоих игроков по плечу, сказал какие-то ободряющие слова, и ребята почти тотчас стали к столу. Их противниками были два подростка, крепко сбитые, хорошо натренированные: один чуть постарше и повыше, другой на вид более ловкий и подвижной, чем мои. На обоих были белые майки и синие трусы, на моих - голубые майки и черные трусы.

Сейчас, по сравнению с теми двумя, и Король и Репин показались мне какими-то потерянными и напуганными. Вокруг были школьники и школьницы. Это была та самая школа, где учились Таня и Женя.

Женя пожала мальчикам руки и ободряюще сказала:

–  Вы не бойтесь!

Таня, у которой, после того как она попала к нам в плен, еще прибавилось высокомерия, сказала:

–  У вас сильный противник.

–  Время! Время! - покрикивали белые майки.

Им, видно, не терпелось. И, видно, они-то не думали, что у них сильный противник.

Судил высокий юноша с такими густыми, сросшимися бровями и таким бесстрастным, неулыбчивым ртом, что мне вчуже стало страшновато: очень уж грозно-судейский был у него вид. И мои ребята, поглядев на него, опасливо поежились.

С первой секунды белые майки ринулись в атаку. Мальчик постарше сильно ударил справа - мяч пролетел низко и коснулся самого края стола. Король был верен своему обещанию играть аккуратно и чудом вытащил этот мяч. Противник от удивления дал высокий мяч, и Репин спокойно погасил его "мертвым" ударом.

–  Браво! Молодец! - крикнул Лучинкин. Судья строго взглянул на него. А белый звонкий мячик без отдыха летал над столом туда - назад, и - вот беда! - это был бы аут, но Король не рассчитал, хотел взять, вот мы уже и в проигрыше!

Первую партию выиграли белые майки. Правда, счет был 7 : 5, но все-таки мы проиграли.

Красные, вспотевшие мальчишки стояли передо мною, вытирая рукавами мокрые лбы.

–  Возьми платок, - сказала Женя Королю. - Вы оба очень хорошо играли. А глазное, дружно. Ты заметил, что защита у них хромает? - обернулась она к Репину.

Репин молча кивнул.

Вторую партию мои ребята играли с энергией отчаяния. Оба честолюбивы, и вернуться в Березовую с проигрышем - выше их сил. Да и мне хотелось - еще как хотелось! - чтобы они выиграли.

Вторую партию выиграли мы, тоже с очень небольшим перевесом в счете. Белые майки сделали из этого правильный вывод и третью - решающую - партию начали осторожно, с оглядкой. Они не рисковали и, выжидая, не давали сильных мячей. Первые минуты обе стороны перекидывались, словно заново примеряясь и оценивая друг друга.

И вдруг Король дал сильный мяч на самый угол стола - противник не взял. Король, видно, учел замечание Жени о том, что у белых маек защита слаба, он сильно бил мяч за мячом на угол. Великолепные и неотразимые удары. Потом подача перешла к противнику, и старший паренек дал трудный высокий мяч. Репин подпрыгнул, как кошка, и отбил его. Противники играли коротко, быстро, не давая Королю бить. Игра разгоралась, она шла уже в каком-то неистовом темпе. Никто из зрителей больше не обращал внимания на второй стол, все столпились вокруг нас. Судья с грозными бровями невозмутимо вел счет.

–  Счет игр - по четыре! Счет игр - по пяти!

Все висит на волоске! Пускай проигрыш почетный, но как не хочется вернуться с проигрышем! Репин подготавливает Королю удар. Король бьет!

–  Ур-ра! - кричат в один голос Женя и Таня.

–  Молодцы! - кричит Лучинкин.

Мы выиграли! Ребята стоят, опустив руки, еще не привыкнув к неподвижности, и Король озирается - куда бы скрыться?

–  Восемь - шесть! Игра и встреча в пользу детского дома номер шестьдесят! - провозглашает судья.

Он еще что-то говорит ребятам. Я не слышу слов, но мои обмениваются рукопожатиями с противником. Потом белые майки пожимают руки друг другу. Король и Репин смотрят на них, секунду стоят в нерешительности...

–  Что же вы? - говорит судья.

Репин протягивает Королю руку, Король пожимает ее.

Едем домой. Плотина прорвалась - они болтают без умолку, вспоминают все подробности игры, счастливо смеются, перебивают друг друга.

Подъезжаем к своей станции - и они еще из окошка кричат:

–  Выиграли! Выиграли!

–  Ур-ра! - раздается в ответ. Десятки рук тянутся к нам. И едва поезд останавливается, встречающие хватают моих победителей прямо со ступенек вагона и подбрасывают высоко вверх:

–  Качать! Качать!

62. ВЕРНЫМ ПУТЯМ

Разные дружбы и отношения были в нашем доме. Разумов всегда прислонялся к другому. Ему нужно было покровительство натуры более сильной и самостоятельной. Спокойная, ровная дружба накрепко связывала Жукова и Стеклова. Но чего-чего, а спокойствия в характере Короля не было ни капли. Он и со Стекловым дружил неспокойно, все чего-то добивался и требовал. А новые отношения с Репиным - отношения, выросшие из неприязни и даже ненависти, - были очень своеобразны.