Чтение онлайн

Нервы у Сирма не выдержали, жрец не готов был к поражению. Заверещав, первосвященник бросил коня в атаку, прямо на Оролеса, хотя из оружия имел лишь ненависть. Тренькнула стрела и пробила сердце Сирма, в котором уживались любовь к богам и безразличие к смертным.

Сирм уронил поводья и кувырнулся в снег.

– Кабиры-ы… – промычал он напоследок, и душа рассталась с телом.

– Какая сволочь стреляла?! – взревел Оролес. Луций молча указал на провинившегося лучника, и длинный меч царя отхватил тому голову.

– Что это значит, Оролес? – холодно спросил Сергий.

– Вот наглец! – восхитился Луций и обернулся к Оролесу: – Ты позволишь, царь?

Сын Москона хмуро кивнул, не сводя глаз со скорченного тельца Сирма сына Мукапиуса.

– Так вот, дорогие мои, – с торжеством продолжил Эльвий. – Ни в какой поход я даже не собирался, а залег и слушал, как вы там всё планировали. Кстати, Гай, это я храпел, помнишь?

– А Публий? – пролепетал легат.

– Ти-хо! – вскинул руку Луций. «Гвардейцы» Оролеса притихли.

– Слышишь?

Издалека донесся протяжный вой. Не волчий и не собачий – человечий, исполненный муки.

– Это Публий так воет, – весело сказал Луций, – мы его распяли! Прямо на Волчьих воротах, с внутренней стороны. А тебя, Сергий, распнем с наружной!

Лобанов повернул голову к Оролесу.

– В чем дело, царь? – резко спросил Сергий. – Что за глупые шутки? В чем мы провинились, почему тебе в голову взбрело облаву на нас устраивать?

– Вы едва не сволокли Сирма! – ответил Оролес.

– Ну и что? Тебе-то какое дело? Между прочим, твой сотник целый месяц прятал Сирма! Вот и распни его с наружной стороны Волчьих ворот, он это заслужил!

– Я не прятал! – заорал Луций. – Это Публий!

– Что ты брешешь?! – завопил Эдик. – Ты что, не знал, на кого Публий собирался наместника менять? Всё ты прекрасно знал!

Оролес поднял руку, и крики смолкли. «Гвардейцы» тоже притихли.

– Мне плевать, кто был виноват вчера, – проговорил сын Москона лязгающим голосом. – Я живу сегодня и сужу сейчас! Завтра вас всех казнят, – объявил он приговор преторианцам и крикнул: – Нептомар! Куда девать Сирма?

– Первосвященник должен провести эту ночь в андреоне, – донесся голос из темноты. – Пусть эти пятеро переночуют с ним вместе, а утром они уйдут следом за сыном Мукапиуса, будут прислуживать ему в садах Замолксиса.

– Стража! – рявкнул Оролес.

– Так ты уже отказываешься от золота, Оролес? – возвысил голос Сергий, чувствуя, как колотится сердце.

– Сирм мертв! – прорычал Оролес.

– А мы живы! – ухмыльнулся Лобанов. Царь так и вперился в него грозным взглядом.

– Ты хочешь сказать, римлянин, – прогремел он, – что Сирм открыл тебе тайну золота?

– Я проведу тебя к горе Когайнон, – четко и ясно проговорил Роксолан, – если ты поделишься с нами.

– Поделюсь с вами?! – Обрадованный Оролес не выдержал и рассмеялся. – По справедливости, да?

В толпе «гвардейцев» послышались смешки.

– Ага, – кивнул Сергий. – Тебе половина – и мне половина. Со своими я разберусь сам.

Оролес отсмеялся и махнул рукой:

– Увести их и спрятать в андреоне. И чтобы ни единого волоска не упало с их голов! – Повернувшись к Лобанову, он добавил: – Утром поведешь нас за золотом!

– Завтра не получится, – покачал головой Сергий. – Надо дождаться, пока кончится снегопад. Горам всё равно, скольких погубить – одного или тысячу. Разницу ощутишь только весной – тысяча трупов сильнее смердит.

– Ладно! – раздраженно ответил царь. – Ждем ясной погоды! Увести!

Преторианцев разоружили и повели, окружив плотным кольцом лучников и копьеносцев.

– Зря мы этого Луцика не прибили, – пробурчал Эдик. – Правильно Горький говорил: раздавишь гадину, и на душе легчает!

Искандер, ехавший рядом, тихонько спросил Лобанова:

– Ты не видел, куда Гай делся?

– Не знаю. Думаю, уж его-то Луций помилует. Все-таки сын патрона!

Конвой проследовал до храма Замолксиса. Тело убитого Сирма внесли в холодный андреон – землянку – и возложили на алтарь, сложенный из камней. Преторианцев с Тзаной втолкнули туда же.

– Один-ноль, – флегматично заметил Эдик. – Не в нашу пользу.

Сергий походил вокруг алтаря, оглядывая святилище. Свет в андреон проникал через узкие щели в самом верху стен, на уровне земли, но сейчас их прикрывал снег. Одна лишь плошка с бараньим жиром освещала погреб – в ней плавал горящий фитиль.

– Поведем этих гадов к золоту? – хмуро спросил Чанба.

– У тебя есть другие предложения? – холодно поинтересовался Сергий.

Вдруг ему на плечо упал снег. Лобанов вскинул голову и увидел бледный лучик лунного света, пробивавшийся из окошка-щели.

– Сергий! – долетел свистящий шепот.

– Гай? – встрепенулся Лобанов.

– Я! Что мне делать?

Секунду подумав, Роксолан спросил:

– Ты на многое готов?

– На всё! – пылко ответил легат.

– Тогда слушай внимательно и понимай правильно, – заговорил Лобанов, задирая голову к потолку, искрящемуся инеем. – Если выполнишь мой приказ, я тебе гарантирую благосклонность презида.

– Приказывай!

– Ты должен незаметно покинуть становище. Только возьми с собой хотя бы двух коней. И скачи к перевалу! Надо добраться до Фактории Августа. Там стоят когорты Тринадцатого Сдвоенного и Седьмого Клавдиева, передашь их командиру пароль. Запоминай, а то тебе могут и не поверить! Скажешь: «Веспер светит с вечера». Отзыв такой: «Фосфор занимается с утра». И тогда ты договоришь: «Но в полдень царствует Солнце!» Запомнил?

– Да!

Растолковав, где когортам искать гору Когайнон, Сергий добавил:

– Мы постараемся задержать Оролеса, сколько возможно, но не дольше пяти-шести дней. Если когорты подойдут к Когайнону раньше нас – хорошо. Если чуть позже – еще лучше. Но если они опоздают.

– Не опоздают! Я всё исполню как надо!

– Действуй! И помни: у тебя в руках и наше будущее, и твое собственное!

– Вале!

– Вале.

Выдохшись, Сергий присел на корточки рядом с Тзаной. Девушка тут же прижалась к нему.

– Страшно? – прошептал Лобанов.

– С тобой мне спокойно… И хорошо.