Чтение онлайн

Утром, когда еще не закончился бой за Кучурган, появилась авиация противника. Она обрушила удар на боевые порядки 4-го гвардейского Сталинградского мехкорпуса, ведущего бой к северу от Кучургана. Его 13-я механизированная бригада ворвалась в поселок и на станцию вместе с казаками.

Захват Кучургана был важным нашим успехом, поэтому не мог не вызвать бурной реакции не только у генерал-полковника Холлидта, но и у «самого» Иона Антонеску. Дело в том, что через эту станцию проходили шоссейная и железная дороги из Одессы на Тирасполь. За Кучурганом простирались «владения» маршала Антонеску, того самого, который, напомню, 19 августа 1941 года с благословения Гитлера объявил территорию между Днестром и Бугом своей вотчиной и поименовал ее Транснистрией, а городу Одессе присвоил свое имя – Антонеску.

Утром 5 апреля наши радисты поймали в эфире радостную весть. Оказывается, еще 2 апреля Советское правительство сделало заявление о том, что «…наступающие части Красной Армии, преследуя германские армии и союзные с ними румынские войска, перешли на нескольких участках реку Прут и вступили на румынскую территорию. Верховным Главнокомандующим Красной Армии дан приказ советским наступающим частям преследовать врага вплоть до его разгрома и капитуляции». Эта весть вызвала у нас чувство бурной радости. Дальше в заявлении говорилось, что вступление советских войск в пределы Румынии диктуется исключительно военной необходимостью.

Начальники политических отделов гвардейских кавалерийского и механизированного корпусов полковники Карев и Козлов сразу же организовали целый ряд мероприятий по доведению содержания этого документа до всего личного состава корпусов и дивизий. В политотделах дивизий и бригад сумели провести короткие совещания с агитаторами, а в частях – инструктивные совещания низовых аппаратов. Выпускали боевые листки, распространяли листовки и газеты, проводили летучие беседы. Радостная весть молниеносно распространилась во всех частях и подразделениях. И можно было понять чувства воинов. Наступая от Раздельной до Кучургана, они видели непрерывный караван железнодорожных составов, на вагонах которых наспех было намалевано: «Антонеску – Бухарест», станция отправления и станция назначения. Тысячи вагонов были плотно набиты награбленным добром. Тут вагоны с хлебом и платформы с тракторами, заводскими станками, медицинским оборудованием; вагоны с коровами, овцами и свиньями; вагоны с канцелярской мебелью и домашней утварью… Чего только там не было! Вдруг из вагонов для скота казаки услышали вопли людей, наших, советских людей. Они звали на помощь, боялись, что казаки и танкисты не заметят их эшелон и так же быстро исчезнут, как и появились. Воедино слились в сердцах воинов радость и гнев. Освобожденные от фашистской неволи женщины и подростки выскакивали из вагонов и со слезами радости бросались к казакам, чтобы выразить им благодарность за несказанное счастье вновь обретенной свободы.

Боевой порыв был огромен. Не задерживаясь в районе Кучургана, передовые части продолжали стремительно развивать наступление на Страссбург. Там оборонялась передовая часть 14-й румынской пехотной дивизии. Но ее главные силы были на подходе. Простой расчет показывал, что румынские части могут опередить захват переправы. Кстати, удивило, что в пространстве между Малым Куяльником и Днестром очень много населенных пунктов имели наименования немецкого происхождения. Страссбург, Фрейденталь, Нейбург, Фрейдорф, Мангейм и многие другие. Мы узнали, что все это деревни немецких колонистов.

– Надо бы броском передовых отрядов упредить противника в захвате переправы, – предложил кто-то из оперативных работников штаба.

Я подумал: «Части движутся и дерутся с вражескими заслонами с предельным напряжением. Но существует ли этот предел у советского солдата? Мы выигрываем бой за боем во многом и потому, что противник не выдерживает этого нечеловеческого напряжения».

– Хорошо, передайте генералу Тутаринову: стремительным броском передового отряда выйти в район Страссбурга и с ходу атаковать разрозненные подразделения и части противника восточнее села. Главными силами дивизии к восьми часам взять Страссбург. – Сзади полковник Компаниец удивленно произнес: «Разрозненные остатки?» Он-то знал – это подходят боевые части «вышесредней упитанности».

– Полку «катюш» нанести огневой удар по колоннам противника восточнее Страссбурга, – продолжил я.

Полк «катюш» развернулся невдалеке от нас в лесопосадке. В то время это оружие было секретным, и мы держали полк в центре боевых порядков группы. Он был всегда под рукой, а цель (две параллельно идущие колонны) представляла собой значительную площадь. Последствия удара реактивных установок нетрудно представить. Были произведены залпы двумя дивизионами. Этого было достаточно, чтобы дивизия противника, охваченная паникой, начала отходить на Мангейм.

С ходу, захватив Страссбург, передовые части конно-механизированной группы на плечах 258-й немецкой пехотной, 12-й и 14-й румынских дивизий ворвались в Баден. К этому времени мехкорпус генерала Жданова овладел Павловкой. Конно-механизированная группа вышла в район, из которого можно было развивать наступление или на запад, через государственную границу на территорию Румынии, или на юг, вдоль Днестровского лимана, чтобы отрезать все пути отхода Одесской группировке на запад за Днестр, или же устремиться на Одессу, то есть на юго-восток, чтобы ударом с тыла ускорить разгром этой группировки и захватить город. Мне казалось, что вероятнее всего нам предоставят честь пробить еще одну брешь в границе владений Антонеску, а так как приказ еще не поступил, конно-механизированная группа временно закрепилась фронтом на восток от Павловки до Страссбурга.

Боевое распоряжение штаба 3-го Украинского фронта от 19.00 4 апреля поступило ко мне в 12.10 5 апреля. Не могу утверждать, но, кажется, доставил его на самолете связи офицер оперативного отдела подполковник Богатенко. Конно-механизированной группе ставилась задача к исходу 5 апреля овладеть районом Кагарлык, Мангейм, Эльзас, передовыми отрядами захватить Маяки, Беляевку и Выгоду, провести силовую разведку на Одессу. Полученная информация раскрывала нам, какие задачи должны выполнить к этому времени армии фронта. Главное прояснилось – на Одессу! Именно с этого момента раздался боевой клич «на Одессу!». В этот день, быть может, родились новые слова боевой песни кубанских казаков:

Подполковник Богатенко в общих чертах доложил мне обстановку в полосе фронта. Получалось, что наше наступление на Одессу вызвано отставанием левого крыла фронта, наступавшего на Одессу с востока. (Трудность наступления левого крыла фронта – 6-я, 5-я ударные и 28-я армии – определялась системой лиманов и глубоких балок.) Мое внимание более всего привлекали действия войск 37-й и 8-й гвардейских армий. Непосредственно от их успеха зависело, в каких условиях нам придется вести дальнейшее наступление. Если армия генерала М. Н. Шарохина вовремя выйдет в район Раздельной, то в группу вскоре вернется прекрасная боевая мотострелковая бригада полковника Завьялова, а наши тылы будут надежно прикрыты с севера. Успешное наступление гвардейской армии генерала В. И. Чуйкова в обход лиманов (с последующим поворотом на юг и действиями вдоль дороги Сталино – Одесса) прикроет тылы группы с севера при подходе к городу со стороны Днестровского лимана.

А пока продолжалось решительное наступление конно-механизированной группы в общем направлении на юг. К полуночи мы должны были захватить целый ряд населенных пунктов. Сделать это оказалось нелегко. Генерал-полковника Шернера наши действия привели в бешенство, и, чтобы хоть временно задержать подвижную группировку, рвущуюся на Одессу, против нас была брошена штурмовая авиация. В течение трех часов небо над нами клокотало и сотрясалось от душераздирающего воя, бешеного рокота авиапушек и пулеметов, взрывов бомб. Земля глухо стонала. До сих пор редко приходилось видеть такое неистовство вражеской авиации.

Как только наступили сумерки, бригады рванулись вперед, стремясь наверстать упущенное за день. То здесь, то там возникали встречные бои с румынскими и немецкими частями, отходящими из Мангейма на Страссбургские переправы. Это были части 14-й пехотной дивизии румын, которые под Кучурганом залпами «катюш» мы отбросили к Мангейму, а также 3-я горнострелковая немецкая дивизия. Они быстро подтянули артиллерию, отставшие подразделения, тылы и теперь предприняли попытку прорваться за Днестр через Страссбург. После неистового воздушного налета войска конно-механизированной группы всю свою ярость обрушили на эти дивизии. Противник в поисках спасения метался под ударами наших дивизий и бригад, но так и не мог противопоставить ни своего темпа, ни маневра, ни натиска.