Чтение онлайн

— И папу покажи, — просит с искренним интересом.

— Фотоальбом в нашей с Назаркой квартире. Заберу его оттуда и покажу.

Мы говорим негромко, будто делимся не фактами, а маленькими тайнами. Родителями. Детством. Тем, что почти никто не знает. С каждым словом я впускаю его чуть дальше и удивляюсь тому, что мне не страшно открыться.

Когда мы выходим на улицу, Идар притягивает меня к себе и целует.

На этот раз поцелуй другой — нежный, но от этого еще более пылкий.

Миша, пациентки, проблемы Назара, отчеты, смены — все отходит куда-то на второй, третий план. Остаются только его губы, ладони на моей спине, его дыхание.

Домой мы добираемся на такси. Машина мчится по ночному городу, за окнами полосы света, редкие прохожие, витрины. Между нами — тишина, но не тяжелая, а наполненная. Он держит мою руку на протяжении всей дороги, проводит пальцем по моему запястью, и каждое движение будто стирает еще одну старую царапину внутри.

Мы тихо поднимаемся на второй этаж. Я по привычке останавливаюсь у двери своей комнаты, но Идар не отпускает мою руку. Вместо этого слегка подтягивает к себе, разворачивает в сторону дальнего конца коридора.

Я понимаю, куда он меня ведет. В свою спальню, в самую дальнюю комнату. Понимаю и… не останавливаю. Во мне нет ни паники, ни сомнений, ни желания придумать срочную причину отступить.

Он мой муж. Я его жена. Просто и ясно.

Не фиктивно, не на бумаге, а по факту. Между нами больше нет третьих лиц, теней, незакрытых историй. Есть только мы, наши чувства, желания и отсутствие хотя бы одной разумной причины, по которой я должна отказать ему в близости.

Да и не хочу их искать.

В спальне полумрак. Теплый свет торшера окрашивает стены в мягкий оттенок. Все здесь пахнет им: его парфюмом, чем-то теплым и мужским.

Идар подходит ближе, касается губами моей шеи. Легкий поцелуй, от которого по коже пробегает мурашками ток.

Его пальцы осторожно находят молнию на платье. Он не торопится, раздевает меня так, словно разворачивает дорогой подарок, боясь порвать упаковку.

Платье с тихим шелестом сползает вниз и падает к моим ногам.

Он делает шаг назад, чтобы осмотреть меня с ног до головы. В его глазах темнеет от желания, от чувства, имя которого я еще не решаюсь произнести вслух. И в следующую секунду он снова оказывается рядом, тянется, чтобы поцеловать.

Я пытаюсь расстегнуть его рубашку, но пальцы дрожат. Он усмехается тихо, берет мою руку, помогает справиться с пуговицами. Рубашка падает на пол рядом с платьем, и между нами больше нет ничего лишнего, мы остаемся кожа к коже.

Он укладывает меня на кровать и нависает сверху, опираясь руками по обе стороны от меня. В его взгляде все сразу: желание, нежность, нетерпение, ревность.

— Надя, — шепчет, словно боится спугнуть, — теперь между нами нет никого. Только ты. И я.

И в эту секунду я верю ему. Верю себе. Верю в то, что этот шаг не ошибка, не повторение прошлого, а начало чего-то особенного.

Когда его губы накрывают мои, мир окончательно сужается до этой комнаты. До тяжелого, ровного стука его сердца под моей ладонью. До горячего дыхания у моего уха. До произнесенного шепотом моего имени, в котором звучит все, чего я так давно ждала.

Надия

— Как твой брат, Надия? — будто бы участливо спрашивает Римма.

Вздрагиваю. Чай в моей чашке едва не выливается мне на ноги, и я улыбаюсь:

— У Назара операция через пять дней. Сейчас он в клинике, сдает анализы, готовится в общем.

Римма едва заметно ведет бровью.

— Идар говорил, что его около месяца назад должны были прооперировать.

— Все затянулось из-за материалов. Пришел не тот сплав, потом заболел Сергей Петрович, хирург.

Я легонько ерзаю на стуле, сидя перед своей свекровью, и поглядываю на коридор, где скрылся Идар вместе с отцом и братом Давидом, который вернулся пару дней назад.

По-прежнему рядом с Риммой я не могу расслабиться.

Впрочем, она рядом со мной тоже.

Мы играем в непонятную игру, делая вид, что нам приятно общество друг друга, натянуто улыбаемся, но так и не можем поговорить начистоту.

Между нами не изменилось ничего. Глобально, по крайней мере.

И я бы соврала, сказав, что мне плевать на это.

Нет. Я бы хотела нормальных отношений с матерью моего мужа. Пусть и не близких, но не таких, когда при каждой встрече она надевает маску и делает вид, что наш с Идаром брак — некая бутафория и должен вот-вот закончиться.

На радость мне, к нашему натянутому разговору подключается Эльвира, сестра Риммы.

— Как у вас дела с Идаром, Надия? — спрашивает с искренним интересом и вполне добродушно, в отличие от своей сестры.

— У нас все хорошо, — отвечаю так же искренне и улыбаюсь в ответ.

— Я вижу, — Эльвира подмигивает мне, и я хихикаю. — Молодые, счастливые, любящие, что еще надо! Любите друг друга, пока есть время. Потом пойдут дети, уже меньше времени получится проводить вместе. — Придвигается ближе ко мне и спрашивает заговорщически: — Ты же не из этих молодых девчонок, которые… как это называется? Когда детей не хотят?

— Чайлдфри?

— Вот-вот. Ты же не такая?

— Нет, вы что. Я хочу много детей, чтобы была большая семья.

— Нам вот с мужем Аллах детей не дал, так что мы счастье в племянниках и внуках нашли. Большая семья это прекрасно, — немного грустно произносит Эльвира. — Дерзайте, пока молоды.

Римма, молчаливо следившая за нашим диалогом, вдруг вскакивает на ноги и бросает:

— Пойду спрошу мужчин, сделать ли им чай, — и спешно уходит из кухни.

Я провожаю ее растерянным взглядом и поворачиваюсь к Эльвире:

— Эльвира, почему ваша сестра ненавидит меня?

Та закашливается выпечкой, которую в этот момент откусила.

— Простите, — говорю виновато.

Эльвира отмахивается от меня и делает пару глотков чая.

— Не путай ненависть с тревогой.

— Но я же не причиню Идара зла, — сдерживаюсь, чтобы не сказать, что люблю его.

Эльвира опускает взгляд на белую скатерть и задумчиво ведет пальцем по вышитому узору.

— Вряд ли она тревожится только за Идара.

— И… за меня? — спрашиваю непонимающе.