Чтение онлайн

— Это все очень сложно, Надия. Она холодна вовсе не потому, что видит в тебе зло или ревнует к сыну. Все сложнее, и я не имею права в это лезть. Просто знай, что однажды Римма примет ваш союз и все будет по-другому.

— Понятнее не стало, — вздыхаю.

— Это все, что я могу сказать, — разводит руками. — Просто ты задаешь вопросы не тому человеку.

— Римма не ответит.

Эльвира пожимает плечами и разводит руками, отчего я понимаю, что нет никакого смысла пытаться ее разговорить.

Мать Идара возвращается и принимается готовить чай со сладостями, я встаю, чтобы ей помочь, но меня тактично просят не лезть.

— Римма, пусть Надия отнесет поднос.

— Он тяжелый, — Римма бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Ничего, твоя невестка справится.

Свекровь нехотя отдает мне поднос — действительно тяжелый, и я аккуратно несу его в кабинет, где восседает мужская половина семьи Юнусовых.

— Старший сын Аслана Юнусова обычный охранник! Вот это позор! — восклицает отец Идара. — Твой дед бы в гробу перевернулся! А второй дед точно туда отправится, когда узнает!

— Отец, Давид будет не охранником, а начальником охраны всех твоих офисов и производств, — спокойно поправляет Идар.

— Нет! Я против! — тяжелый кулак опускается на стол.

— Боюсь, отец, что ты больше не принимаешь решения в одиночку, — продолжает Идар так же спокойно. — Дед отписал свои акции мне, и я теперь полноправный…

— Щенок! — вскрикивает отец. — Ты полноправный щенок, который только вчера мамкину сиську сосал, а сегодня решил, что у него голос прорезался?

Ком встает в горле от этих слов.

Я знаю, что Аслан Мурадович человек сложный, как знаю и то, что Идар много работает, при этом помогает мне с Назаром, даже Ляльке иногда помогает уроки делать.

Уж мне ли не знать, как он устает, но при этом тянет на себе немало.

И он уж кто угодно, но не щенок.

— Отец, я рад видеть, что ты скучал по своему старшему сыну и переживал за него, — басит Давид. — Думаю, самое время мне вернуться обратно на службу.

— Ты меня попугай еще! — рявкает Юнусов-старший.

— Кажется, это делаешь ты, — спокойно парирует Давид. — На меня ладно, похер. Я уже давно задвинут в самые дальние углы семьи из-за твоей немилости, но сейчас ты делаешь все для того, чтобы потерять единственного сына, который до сих пор тебя уважает и пытается найти к тебе подход.

Это явно намек на Идара.

— Я как лучше для вас хочу, идиоты! Ты, — видимо, он указывает на Давида, — должен был встать у руля компании, когда я отойду от дел. А Идар — тебя подстраховывать! Но вы решили, что жизнь знаете лучше, чем я!

— Отец, может, хватит мусолить одно и то же? — уже более ожесточенно спрашивает Идар. — Ты больше эти вопросы не решаешь. Давид останется в компании на должности начальника охраны.

Снова кулак опускается на стол, и я отшатываюсь от двери. Чашки на подносе звенят, голоса в кабинете замолкают, и я понимаю, что надо скорее обозначить себя, так что локтем опускаю ручку двери и вхожу.

— Прошу прощения, что помешала, — стараюсь говорить ровно. — Ваш чай.

Ставлю поднос на столик и бросаю взгляд на мужчин.

Отец Идара сидит за столом. Красный, злющий. Давид пристроился на диванчике около стола, куда я поставила поднос. Он встречает мой взгляд, смотрит по-доброму, но немного устало.

Идар стоит около книжного шкафа. Когда я принимаюсь разливать чай по чашкам, он подходит ко мне и забирает чайник.

— Спасибо, Надюш, — говорит мягко. — Дальше мы сами.

— Конечно, — киваю и спешно покидаю кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

Иду обратно на кухню. На подходе также прислушиваюсь. Эльвира разговаривает с Риммой, и я замираю.

Сегодня у меня день такой — подслушивать чужие разговоры?

Мне это не нравится…

— …у тебя нет выбора, ты ничего не решаешь, — назидательно говорит Эльвира. — Посмотри, как они ведут себя друг с другом. Этот брак давно перестал быть договорным. Отпусти ситуацию.

— Когда правда раскроется… — рвано выдыхает Римма, но Эльвира ее перебивает:

— Значит, надо сделать так, чтобы правда не раскрылась.

Идар

— Хорошо у вас, — Давид идет по нашему с Надей дому и едва заметно улыбается.

— С тех пор, как ты тут был последний раз, практически ничего не изменилось. Разве что комнату для Назара переделали, — произношу удивленно и кручу головой по сторонам.

Давид бросает на меня насмешливый взгляд.

— А по-моему, изменилось очень многое.

Смотрю еще раз, более пристально.

Да, Надия перевезла из своей квартиры много живых цветов, заменила занавески. Появились рамки с нашими фотографиями.

Какие-то вазочки, статуэтки, стопка книг на краю стола, плед на спинке дивана.

— И правда все по-другому, — говорю тихо.

Якоря, которые Надя незаметно разбросала по всему дому действительно сделали его… домом.

Когда-то тут жили родители.

Многое они увезли в свой новый дом, тут остался минимум, необходимый для жизни, и его мне хватало с лихвой. Но и дом расценивался просто как место, куда можно прийти и переночевать.

Сейчас же он заиграл новыми красками.

И да, я почувствовал перемены, но осознал их только сейчас.

— Дальше своего носа не видишь, да, Идар? — Давид кладет руку мне на плечо и сжимает его.

— Похоже на то, — усмехаюсь из-за собственной недалекости.

— Хорошо хоть Надю рассмотрел, — говорит уже строже. — А то так бы и бегал за той девушкой. Я тебе сразу сказал: расстанься с ней.

— Всех все устраивало, — напоминаю ему.

— Это тебя устраивало, — перебивает. — Тебе было удобно. А она наверняка мысленно примеряла свадебное платье.

— Давид, у нас с Олесей существовала договоренность: мы спим, на этом все. То, что я не женюсь на ней, было сказано сразу.

— Договоренность у тебя может быть с мужиком, — назидательно говорит брат. — Это мужику ты пожимаешь руку и идешь выполнять условия договора. А женщины… тут совсем другое. Ты им говоришь одно, а они слышат то, что им хочется. Ты говорил: «Я не женюсь на тебе». А она слышала: «Я не женюсь на тебе и ни на одной другой женщине в мире и буду рядом с тобой всегда».