Чтение онлайн

Барон с конным резервом, к слову сказать, рванул на соединение как раз к ней. Разгромленное боковое охранение опять же требовалось собирать и приводить в порядок. Подыхать под ударом многократно превосходящего численно врага на глазах не могущей ему помочь пехоты, этот старый вояка в отличие от безумного дурачка Балиана из «Царствия Небесного»[35] не собирался. Сидеть с конными хабиларами в вагенбурге было еще более глупо.

Больше всего я опасался, что набежавшим на нас воинам, судя по огромному количеству флажков, баннеров и разномастному вооружению — поместному ополчению, хватит ума спешиться и атаковать через повозки пешим порядком. В этом случае они имели неплохие шансы вырезать оборонявшие периметр капральства с приемлемыми потерями — не распряженные лошади мешали нам примерно так же как нападающим наши телеги, в то время как убрать лошадей помешал недостаток места и времени. Ладно бы лошадей, раненых и наиболее ценное имущество, типа пленницы со слугами и моего рундука, едва — едва успели к линии обрыва утащить.

Вместо этого по центру в оборонявших повозки рейтар начали без большого успеха тыкать копьями, в то время как основная часть атаковавшего нас отряда зашла с флангов, где перераспределить телеги в более плотную линию мы с Дийдарном не успели. Причем совсем не могу сказать, что выбор этого варианта действий был необоснован — подгадав момент, пятерка отмороженных всадников прорвалась внутрь периметра по речному обрыву довольно легко. И ладно, что у них не хватило мозгов развернуться и ударить в спину солдат сумевших закрыть дырку и удержать натиск товарищей — вот только я был этому не рад, поскольку весь такой нарядный, в своей бригантине и на коне оказался как раз в центре внимания данной пятерки. К моему счастью где — то уже успевшей растерять свои копья.

Первым решивший претендовать на мою голову всадник в раскрашенном разводами серебряной чеканки бахтерце и открытом шлеме был молод, силён, красив и богат. Единственного чего ему не хватало так это разбавленного здравым смыслом опыта. Почему собственно он и умер, наехав на меня справа со стороны отсутствующего щита и наверное успев даже удивиться, когда я смахнул его удар в сторону наручем и перехватив узкий альвийский меч за клинок, другой рукой воткнул клинок скьявоны в его горло.

Я бы не сказал, что переучивание левши на правую руку вызывало у меня особо светлые воспоминания. Валентина Константиновна была, чуть ли не хоронившей Сталина суровой челябинской бабкой знавшей только одно — свое верное мнение и сломавшей об своенравные головы учеников немало указок. От этой бабки Шапокляк случилась только одна польза, что получившийся в результате дрессировки амбидекстр в жизни мне неоднократно пригодился. Мучительница, помимо постоянной глухой злобы в свою сторону сумела добиться от упрямца Сережи только того, что он стал писать правой рукой у нее на глазах, сразу как цербер отвернется, переходя на левую. Мальчик открыл для себя очевидные плюсы своего умения намного, намного позднее, — когда его отдали в секцию бокса по переходу в четвертый класс. В тоге, теперь, использование парного оружия являлось моим очень большим преимуществом, а длинный клинок в левой руце чертовски здорово напрягал противников даже без кинжала в правой. Главное было постоянно удерживать инициативу.

Оруженосец покойного был еще моложе своего господина, столь же красив и почти так же богато вооружен. Клинки, лязгнув, столкнулись и, я в контратаке секанул его в локтевой сгиб. Парнишка, выронив меч, вскрикнул, и нас разнесли кони. В поисках реконструкторов имелась, по крайней мере, одна несомненная польза — мягкие блоки плоскостью, а не лезвием клинка, были без сомнения эффективны.

Третий конник зашел со спины, обнаружив себя метким ударом под обрез шлема. Под всплеском пробившего адреналин страха шенкеля прошли незамеченным, «Барон» как будто сам собой прыгнул вперед. Мне только что доказали каким я был на Земле самоуверенным идиотом, не позаботившись о горжете[36]. С одним только кольчужным капюшоном трещины в известняке появились, на и те скорее случайно.

Однако вот второго и последующих ударов не последовало. Умнику, средних лет мужику в бюджетной кольчуге было не до этого. Обнаживший клинок цвайхандера Гленни храбро устремился мне на помощь и технично отвлек кнехта от «дядьки» Эмриса с алебардой, которой тот всадника и прикончил. Недостаток пальцев не вовсе помешал Даю всадить воину острие в спину и выдернув бедолагу из седла, прямо как сноп соломы перебросить через голову.

Двоих оставшихся кнехтов добивали рейтары из группы Дийдарна неподалеку. С глефами и алебардами бывшие кавалеристы обращались на удивление ловко, так что тех банально выкинули из седел крючьями[37] и пошинковали на месте, по — моему, даже не дав дернуться после падения. Выжил только раненый мной оруженосец, мало того что смело сумевший вырваться из западни через оборонявшее уже правый фланг вагенбурга капральство, но и разбросав конем нескольких человек снова поделать брешь в оборонительной линии.

Тут уже надо было прыгать из седла, на ходу перехватывая из рук Йона цвайхандер — кавалерийский бой определенно был «не моё». Ладно, хоть в Аэроне были в большой моде «рыцарские» седла с высокими спинками и глубокой посадкой под таранный удар копьями, конструктивно не предполагавшими лихой джигитовки — иначе я со своим липовым рыцарством давно бы уже спалился.

Нападающих было не так уж и много. Собственно в целом мы даже располагали значительным численным преимуществом, сейчас вагенбург штурмовало всего лишь пятьдесят — шестьдесят конников, но толку от этого было чуть — ибо срочно нужно было закрыть брешь в оборонительном периметре, чтобы нас банально не подавили копытами.

Крайний всадник сумевшей вклиниться к нам группы копья не потерял, но и разогнаться ему было негде, благодаря чему я успешно нырнул под копейное древко и проскочил к нему за плечо, бесчестно отрубив лошади правую заднюю ногу. Спину прикрывала пристроившаяся по моему жесту «боевая группа «Дийдарн» и мои слуги, так что добивать всадника и его раненого коня для меня было нерациональным — я и мой ростовый меч находились на «острие» контратаки, в которой оглядываться было смерти подобно.

Второй кнехт, скрестить мечи почему — то не пожелал и попытался уйти в сторону, где под людские крики сразу же жалобно закричал раненый конь, и что — то тяжело рухнуло наземь.

Третий отчего — то решил что топтануть меня лошадью это хорошая идея — я вскрыл жеребцу горло горизонтальным ударом и, увернувшись от взметнувшихся копыт срубил его хозяину голову на лету, еще до того как боевой конь с его владельцем упали на землю.

Четвертый банально меня не доставал, в то время как я его вполне. Острие цвайхандера прорубило кожаную кирасу на животе кнехта как будто ее не было и оседающую в седле фигуру снова приняли на алебарды прикрывающие меня солдаты.

Пятому я видимо перерубил позвоночник, со всего размаха секанув двуручником ему поперек спины чуть — чуть повыше задней луки. Воин сразу же обмяк и вывалился из седла как мокрая тряпка.

Что же до остальных, к ним уже не добрался. Оставшуюся четверку из практически сумевшей растоптать нашу линию обороны группы воспрявшие духом солдатики с истошными воплями пошинковали в капусту за десять — пятнадцать секунд.

Да мне собственно было и не до этого. Их товарищи почему — то из всех сил сдерживали коней в трех — четырех метрах передо мной, тоже оказавшимся в первом ряду старым Дийдарном и бледным как смерть Ривелином Хугге с правой руки от меня. Лучник в ходе ночного боя получил ранение в голову и теперь, сражаясь за свою жизнь, оказался вынужден сменить лук на глефу. Оба слуги держались во второй линии.

Моя внушительность в глазах болельщиков сейчас видимо зашкаливала. Такое количество по — настоящему меня страшащихся рож разом, я в своей жизни видел нечасто, даже копьём никто не попытался ударить к удивлению моему. Адреналин бурлил и подталкивал на какую нибудь глупость, остатки здравого смысла из последних сил его сдерживали. Появление за спиной высвободившихся солдат последнему помогало не особенно. В заднице воспалившимся геморроем свербело атаковать. Чего делать было ни в коем случае нельзя — за линией повозок один единственный сумевший разогнать коня отмороженный кнехт мог запросто изменить исход схватки.

Моральное противостояние сторон в конечном итоге прекратил пожилой уже баннерет нападавших. Перед этим рыцарь не меньше минуты меня рассматривал, да так внимательно словно хотел после окончания боевых действий написать портрет в полный рост:

— Я Рейден ан Кормах, властелин замка Кормах с окрестностями, достойный фер. — Мне вежливо поклонились. — Скажите, как нужно величать вас?

Меня к этому времени достаточно отпустило, чтобы включение «быдломода» даже не рассматривалось:

— Фер Вран ден Гарм. — Так же культурно кивнул в ответ я.