Чтение онлайн

«Ну, прямо «Buffalo soldiers[42]» в какой уже раз изумился я параллелям.

— Отстойник для бедноты из альвийских земель, короче говоря, — заключил вслух напрашивающийся вывод.

— Угу. — Практически одновременно подтвердили коллеги.

— Давай сюда бинокль. — Прозорливо решил я пресечь попадание слюней кэпа на просветленную оптику. — Будет и у тебя такой, если на людей из Холденгейма сумеем выйти. А этот я своими кровными оплачивал, чтобы самому им пользоваться.

Капитан нехотя отдал бинокль.

— Би — но — кль…. Этот артефакт так называется?

— Как таковой это не артефакт. Магии в нем не больше чем в зрительной трубе. Так что стоить он может куда меньше чем ты решил.

— Ты так считаешь? — Нашел время для иронии капитан.

— Нашли время трепаться! — Буквально сразу же буркнул на нас с Лойхом Хоран, опередив мной ответ. — Начинается!

Я торопливо поднял бинокль к глазам — роты врага действительно шли вперед…

Моя первая «средневековая» битва ожидаемо началась с перестрелки. Лучники и арбалетчики врага быстрой рысью оторвавшиеся от тяжелой пехоты встали на дальности полета стрелы, которую им мило указали коллеги из нашего лагеря и по возможности, прикрываясь павезами, начали кидать болты и стрелы в ответ.

Между формациями было хорошо так за сотню метров ни о каком робингудстве с прицельной стрельбой естественно не могло быть и речи — обе стороны стреляли друг по другу навесом куда бог пошлет, однако наших лошадок слуги на всякий случай отвели назад. И бинокль я тоже маленькому Даннеру вручил, повелев сунуть сумку с ним под кольчугу и беречь пуще девственности. От такой неожиданной пошлости мальчуган покраснел как помидорка. Несмотря на всю серьезность момента у меня нашлась секунда вздохнуть и порадоваться за наивную и не испорченную грязными сайтами всемирной паутины Хейенскую молодежь. Тут если что о взаимоотношениях полов и смотрят, то только вживую.

В принципе павез в роте было достаточно и без помощи изготовленными по месту с графской стороны, однако от них мы тоже не отказывались. Свое на повозках может и дальше полежать, а чужое не жалко и выкинуть. И совершенно другой вопрос, что подобное чужое сделано с всем понятным качеством, что в итоге приводит к совершенно фантастическому по накалу всплеску эмоций, когда ланцетообразный наконечник стрелы пробивает «плетенку» павезы и останавливается не далее чем в трех сантиметрах перед твоим левым глазом. Причем точно посредине глазной «амбразуры» барбюта, лицевую часть которого ты не вовремя вверх поднял. Короче говоря, с этим обстрелом я чуть было не пошел по пути «недоброй памяти слепца» Яна из Троцнова[43] и не сказать, что это меня сильно обрадовало.

Тем ни менее, закидывали нас стрелами не так уж и долго и не сказать что сильно густо, пусть даже подход к линии стрелков врага тяжелой пехоты перестрелки не остановил. «Стрельцы», частично не прекращая кидать стрелы и болты, просочились в интервалы между ротными каре, после чего те лихо перешли на бег. Нанятые нашим врагом наёмные отряды оказались на удивление неплохи.

Пока набежавшие солдаты барона рубили, ломали и разбирали выставленные перед нами инженерные заграждения, теперь уже у наших стрелков нашлось время уйти во вторую линию. Свое дело они сделали — отбить атаку одной стрельбой им было сложно, однако крови врагу они сумели пустить изрядно. Также как впрочем, и пролить своей. И вышедшие в первую линию «мусорщики», как бы мы к ним презрительно не относились, тоже не подвели. Непосредственный момент сшибки четко определился на звук — лязгом железа по железу наложившимся на человеческий крик.

И вот тут, к моему удивлению — все и замерло. Нет, далеко не рукопашная, бойцы насколько у них хватало сил и возможностей, убивали друг друга, вот только два столкнувшихся между собой строя как стояли, так и продолжали стоять на расстоянии удара копья и алебарды. Скверно обученных и одоспешенных бойцов ан Динхольма защищали большие щиты, шлемы, поножи и три ряда копейных рожнов, в то время как с другой стороны им противостояли доспехи и разнообразное колюще — рубящее оружие.

Комплексы вооружения сторон довольно заметно различались, и с ходу совсем нельзя было сказать, что лучше в бою. Стена щитов отлично защищала набранную в «мусорки» нищету, а копья в принципе имели приемлемую эффективность. В ротах первого разряда больше напирали на повышение алебардами и глефами ударно — наступательных возможностей, а защищали людей исключительно доспехи, которые в первых рядах «безымянных» рот до тех пор пока не рухнет строй, фактически были не нужны.

В итоге две встретившиеся формации солдат начали тупо месить друг — друга лоб в лоб чем придется и что особо печально, какое — то время без особых успехов, ибо потери выбитых из первой шеренги бойцов тут же восполнялись из глубины.

Те раненые, что сохранили возможность к передвижению несколькими неровными струйками тянулись назад, в лагерь. Некоторые из них, к чести людей ан Динхольма тащили с собой не могущих самостоятельно передвигаться товарищей. Конечно же, к сожалению далеко не всех. Брошенные тяжелоранеными солдаты, по сути, не были никому нужны и разве что, насколько хватало сил, пытались выползти из — под топчущих их ног. Им практически даже никто не помогал — после алебард с натуральными ручьями крови при каждом удачном ударе помочь серьезно раненому бойцу мог либо колдун, либо немедленная отправка на операционный стол хорошо оборудованным реанимобилем. В чем по известным причинам ощущался некоторый дефицит. Честно сказать при таких ранах я даже немного затруднился с вопросом — поможет ли мне самому, что случись, повешенный на пояс комплект первой помощи с его жгутом, бинтами и гемостопом. Врача то у нас в роте не было, да и на срочную хирургическую операцию надеяться не приходилось.

При последней мысли меня откровенно передернуло — пусть в Хейене благодаря развитию сверхъестественных наук пока что не наблюдалось европейской военно-медицинской дикости с проливом ран кипящим маслом и прочих кошмарных чудес чуть ли не дословно запавшего мне в память очерка об основателе военно — полевой хирургии Амбруазе Паре, но это особо не успокаивало. Поинтересоваться у врача (или того кто его заменяет) может ли он оказать мне помощь и перерезать глотку после ответа — «нет», боевые друзья вполне могли и здесь. Причем в самом скором будущем. Это надо сказать тоже определённо являлось немаловажным фактором устойчивости нашего и вражеского строя при лобовых столкновениях. Стать ладно бы покойным, но помирающим от перитонита героем ценой своей жизни прорвавшим строй врага, никто вот ни капельки не торопился.

Словно бы услышав мою мысль, сражавшиеся близ уреза воды скутаты как — то резко рассыпались в разные стороны и поредевшие шеренги роты ан Динхольма захлестнули с фланга прорвавшиеся солдаты противника. Неподалеку что — то неразборчиво рыкнул капитан и для привлечения всеобщего внимания заревели горнисты, тут же поддержанные частой дробью барабанов — пришло время вступать в бой и нам.

Как это бы не было странным, но лезть в первую шеренгу со своим огромным мечом я не собирался. В денежной ведомости роты я числился лейтенантом, а не рубакой из рядовых солдат. Поэтому моей работой было управлять действиями подразделений и контролировать младший командный состав, только по крайней необходимости ведя всех за собой, а не подобно Конану — варвару крошить супостата на куски.

Так как контратака прошла успешно, случая показать пример подчиненным мне так и не представилось. Каре «Вепрей» устремилось к месту прорыва, и чуть ли не с ходу затоптав прорвавшую строй группу не только восстановило позиции, но и в свою очередь ударило противостоящую нам роту врага во фланг и тыл. В тыл в том числе для того чтобы лучники и арбалетчики врага не поливали нас стрелами безнаказанно с двадцати — тридцати метров. А после того как мы их разогнали вполне естественным ходом стало вернуть в бой своих собственных стрелков.

Далее, несмотря на несомненный успех атаки Лойх не зарывался и когда рота врага, завернув фланг, быстро, но, все же сохраняя строй начала оттягиваться за спину соседней, преследование прекратил. Последнее уберегло нас от стычки с кавалерийским отрядом противника, видимо высланным именно для того чтобы парировать наш контрудар. Так как относительную монолитность строя мы к тому времени успели восстановить, рейтары атаковать нас уже не решились и в случившейся при развороте сутолоке понесли некоторые потери в людях и лошадях от не оплошавших стрелков.