Чтение онлайн

– Парень, ты точно не колдуешь?!
– воскликнул пораженный Мигель.
– Как ты добыл в монастырском подземелье лучшее вино из Стальной Империи?

Ответом ему был звонкий, веселый смех.

Маленький отряд без происшествий прошел главный коридор и, не таясь, спустился по широкой каменной лестнице на следующий ярус. Гадалка шепотом рассказывала своему подопечному, что во времена правления Лорена Эриона, далекого предка Его Высочества, пять сотен лет назад, был отдан приказ построить огромную подземную крепость. И начали вырубать в гранитной скале, на границе болот и Обитаемых Земель, многоярусное подземелье. Зачем огромные катакомбы понадобились Его Величеству, история не сообщает, но впоследствии именно эти подземные укрепления спасли королевство от Первого Нашествия нечисти из мира, соседнего с Бездной. И вот теперь, когда пошли слухи о Втором Нашествии, привет из далекого прошлого от родоначальника династии Эрионов снова обещал помочь отстоять королевство правнука...

Темные балахоны, которые отряд натянул поверх собственной одежды, спасали от назойливого внимания вооруженных патрулей, а оказавшаяся очень даже сытной монашеская еда позволила последнее время жившим впроголодь путникам наконец досыта поесть. Ночевать пришлось в одной из пустующих кладовых. Вернее, компания просто легла спать, когда устала: в подземных коридорах не было понятно, какое время дня сейчас снаружи. Понемногу торопливые шаги вечно спешащих куда-то монахов сменились мерной поступью обходящих коридоры подземелья караульных, а нравоучительный шепот гадалки - негромким сонным сопением. Наемника и вора тоже накрыла непреодолимая усталость, а маг заснул сразу же, как только открылась дверь кладовки. Клирик же никак не мог уснуть, все ворочаясь на жестком полу.

Ему почему-то вспомнился день, давно поблекший и затерявшийся в памяти, но не стертый из нее окончательно. «А я-то надеялся, что навсегда забыл его!» - горько усмехнулся про себя Эверард. Пятнадцать лет назад он пообещал себе, что никогда не будет вспоминать события, навсегда изменившие его жизнь. «Никто и не вспоминает» - успел подумать монах, прежде чем провалился в крепкий сон без сновидений.

* * *

Через несколько часов в тишине коридоров раздался надрывный, истошный крик. Тревога и отчаяние в мгновение ока удушливой волной прокатились по подземелью, заполняя собой все уголки и закоулки. Многократно повторенный эхом, срывающийся и наполненный страхом голос взвизгнул и смолк.

А секундой позже зазвенели клинки, затопали десятки ног, захлопали двери и монотонно, мрачно зазвонил колокол.

Мигель вскочил, мгновенно очнувшись ото сна. Сгреб с пола свои мечи и закинул перевязь за спину, чтобы выхватить клинки в любой момент.

– Подъём! Подъём!!!
– рявкнул он, рывком ставя на ноги ничего не соображающего спросоня воришку, - Живо!

Клирик и маг повскакивали сами.

– Набат звучит только в двух случаях, - хрипло бросил Эв, - когда крепость горит, и когда нападает нечисть с болот.

– А против огня не обнажают мечи! Ни шагу отсюда, всем оставаться здесь. Хьюго, идешь со мной. Ноги в руки и не отставать. Быстро!

И наемник, завернувшись в серую монашескую хламиду, шагнул в коридор. За ним бесшумной тенью скользнул воришка, на ходу натягивая на голову капюшон.

Отблески факелов бешено плясали на каменных стенах. Где-то впереди уже слышались командные окрики и приказы. Вооруженные до зубов монахи бросили все силы на обороны лестниц и переходов, ведущих на нижние ярусы подземелья. Никто точно не знал, насколько глубоко древняя крепость вгрызлась в гранитную плиту, на которой она расположена. Но со времен Первого Нашествия никто не спускался ниже сорок восьмого этажа - а истоптанные ступени вели еще ниже, терялись в темноте, насколько хватало тусклого света факелов. Можно было бы, конечно, запустить шаровую молнию и посмотреть, как далеко она улетит, но, увы, монахи ордена никогда не жаловали магов. Поговаривали, что оттуда, со стороны Бездны, тоже выстроена точно такая же крепость, а ее обитатели, высшие в роду нежити, жестоко расправляются со случайно забредшими в другой мир гостями. Но все официальные источники отрицали такую возможность - границы между мирами иногда стираются, это правда. Но происходит такое всего на несколько коротких минут, да и не может столь огромный выброс энергии, какой происходит при разрыве реальности, остаться никем не замеченным. Так рассуждали великие мира сего, пока монахи год за годом отражали регулярные атаки поднимающейся из подвалов нечисти.

Так что когда удивленные Мигель и Хьюго, спустившись с четвертого яруса на пятый, почувствовали могильную сырость и затхлый запах болотной гнили, все их сомнения развеялись. А на следующем лестничном пролете уже сидел, привалившись к стене, первый раненый в этом бою. На его плече повязанная на скорую руку тряпка уже насквозь пропиталась кровью, и алые капли, смешиваясь с зеленоватой слизью по краям рваной раны, по одной уносили и так угасающую жизнь. Он застонал, приоткрыл глаза. С трудом сфокусировался на рыжей шевелюре вора. Парень, бросив на несчастного быстрый взгляд, побледнел и только скорее припустил за наемником. Тот спускался по ступенькам, не оборачиваясь.

Ярусом ниже, в длинном, плохо освещенном зале с высокими потолками, где под сводами терялся тусклый свет факелов кривлялось и злорадствовало насмешливое эхо, уже шел жестокий бой. Против обвешанных оружием и талисманами монахов - озлобленные твари из Бездны. Они наступали живой волной из пролома в толстой, сложенной из громадных камней стене. Звенела заговоренная вороная сталь (обычным клинком нечего и надеяться справиться даже с мелкой тварью), команды и крики ужаса смешались, и, многократно усиленные эхом, разносились под сводами подземелья.

У правой стены зверотени, твари в половину человеческого роста, сильные и быстрые, но слишком уязвимые, чтобы быть непобедимыми, по одиночке дрались со служителями богов, клацая зубами и охотно пуская в ход длинные когти, покрытые какой-то грязно-зеленой слизью. Вот откуда та страшная рана!.. Шипастые грызи - сплошные иглы и костяные наросты - повалили на пол стража ближе к левой стене. Он принялся отбиваться и отсек одному особенно крупному созданию переднюю лапу, но грызь, обезумев от боли и ярости, кинулся на попытавшегося было встать монаха. Со всего размаху ударившись головой о каменный пол, тот вскрикнул и перестал двигаться, а грызни, удовлетворенно ворча, поползли дальше. А в самой средине этого кошмара наяву парочка младших демонов упорно пробивалась вперед. Страшные создания сражались слаженно и синхронно, без устали, словно заведенные. Сеяли смерть вокруг, наверное, с немалым упоением.

Мигель, чертыхнувшись, засунул мечи обратно в ножны.

– Мы не станем в это вмешиваться, - боец, пристально, не отрываясь смотрел на сражающихся, цепким профессиональным взглядом примечая самые мелочи. Вот прикончили одного грызя - и потеряли второго монаха. Оба демона пока невредимы, но в нескольких шагах от них стоит, кажется, достаточно сильный противник. Если память не подводит, против зверотеней подходит удар по незащищенным животам...
– Возвращаемся.

Вор вздрогнул и послушно кивнул.

Вдруг сильная когтистая лапа стальной хваткой впилась ему в лодыжку. Это незамеченный раньше демон, серьезно раненный, но не добитый и распластанный на каменном полу, решил напоследок попытать счастья и схватил первое, что оказалось в зоне досягаемости - ногу рыжего пройдохи. Хьюго вздрогнул от неожиданности, выхватил кинжал и, не секунды не раздумывая, с размаху рубанул лапищу по запястью. Клинок, пусть купленный на честные деньги, но от этого колдовской не больше, чем солдатские портянки, прошел насквозь.

– Возвращаемся назад, живо!
– гаркнул наемник, не оборачиваясь.

– Но этот злюка меня сцапал!!!

Младший демон зашипел и облизнулся - добычу он поймал, осталось только ухитриться подползти поближе и поглотить ее, и тогда можно будет с новыми силами драться.

– Ай! Уйди, проклятый, уйди! Ну отпусти же!

Вор запаниковал и, не осознавая, что он делает, начал швырять в нечисть мелким осколком кирпича, поддельной монеткой с профилем наместника, сушеным огрызком яблока - всем тем, что завалялось у него в карманах. Разнообразный мусор пролетал сквозь демона, не причиняя ему ровным счетом никакого вреда, кроме морального (вас бы кто такой гадостью забросал!). Вдруг парень нащупал что-то нестерпимо горячее. И он, ойкнув, запустил в голодную тварь серебряной рыбкой на рваной цепочке и принялся дуть на обожженные пальцы. Как ни странно, демон взвизгнул, задергался, задымился... чтобы в считанные секунды развеяться серым пеплом.