Чтение онлайн

– Из Вятки.

– Ого, откуда тебя задуло! – пошутил Абалмасов. Немного погодя он другим тоном спросил: – А чем ты там занимался? Тоже дровосеком был?

– Кабы не война, может, был бы на другой работе, – уклонился от прямого ответа Сорокин.

– А здесь давно?

– Первый год, я из пленных.

В последующие дни партизаны присматривались к Сорокину, но ничего определенного не могли о нем сказать. А сегодня Алексей его спросил:

– Надоело тебе здесь, дружище?

– Да и тебе, я вижу, не меньше, – огрызнулся рябой. Абалмасов нахлобучил фуражку на лоб и настойчиво повторил вопрос.

– Э!.. Да что там! – раздался неопределенный ответ.. «Видно, очень осмотрительный человек», – пришли к выводу партизаны.

Хлынул нежданный летний дождь. Дровосеки забрались в сарай, скрутили козьи ножки, и голубой дымок поплыл вверх. Сорокин загасил папиросу, затянул потуже ремень на рубашке и направился к выходу.

– Куда же под дождь, приятель? – пытались задержать коллеги. – Смотри, льет как из ведра.

– Я не из глины, а дождь не дубина.

Когда Сорокин ушел, Абалмасов сказал:

– Оно и к лучшему. Обсудим наши дела.

Первый порыв дождя ослабел, и теперь он лишь моросил. Во дворе – ни живой души. Партизаны негромко советовались о том, как лучше осуществить диверсию. Даже легкий шепот Абалмасова был слышен в тишине. Он предлагал взорвать здание в момент, когда в нем соберутся фашисты на совещание, и в ту же ночь вывесить красный флаг над зданием генералкомиссариата. В это время другой дорожкой к сараю возвращался Сорокин. Он услышал шепот, остановился, прильнул ухом к доскам. Лицо его вытянулось, уши оттопырились, нижнюю губу прикусил. Кто-то громче повторил, что необхо-димо взорвать здание с двух сторон, дабы ни один фашист из него не выбрался.

– Ай-яй, что задумали! – Сорокин стоял как вкопанный, не шелохнулся. Из состояния оцепенения его вывел кашель. Сорокин отскочил от стенки сарая и специально зашлепал по грязи. На дворе уже выпогодилось, и дровосеки принялись за работу. Лица у всех были сосредоточенные. Неспокойные мысли терзали Сорокина. Нет, он не мог упустить удобный случай выслужиться…

– Зайду в магазин, продавщица обещала буханку хлеба. На это время условились… – Замялся. – Не любит неаккуратных.

– Э, да тебе, дружок, везет – и хлеб и баба есть.

Сорокин шел по улице, ведущей к управлению гестапо, не вызывая у прохожих интереса. Невзрачный на вид, он ничем не обращал на себя внимания. Но Паша к нему присмотрелась. Лицо этого чуть сутулого человека ей показалось знакомым, однако не могла сразу вспомнить, где его видела. Прошла еще несколько шагов и аж руками всплеснула: «С дровосеками!» Да, они ей рассказывали, какой замкнутый сибиряк с ними работает. А потом она его видела с ними после работы. Да, да, он самый! Паша -обратила внимание на то, как Сорокин задержался возле входа в здание гестапо. Вот он снял фуражку, украдкой перекрестился и нырнул в помещение. Так вот он какой! К лицу Паши прилила кровь. Ей хотелось подбежать, схватить его за рукав, оттянуть от зловещего здания. Но Сорокин скрылся.

Василий Сорокин действительно бывал в Вятке. Но там он находился не по своей воле. В 1939 году он «подрезал» сельского активиста в селе на Тернопольщине за то, что тот всячески поносил кулаков. Житья не давал! На тайной сходке подкулачники задумали убрать советского «орателя». Выполнить «святое дело» поручили Василию Сорокину.

Когда активист возвращался из клуба домой, к нему из-за угла подкрался Сорокин, нанес несколько ножевых ран и скрылся. Однако земляк остался жив. Убийцу нашли, осудили и выслали на Север. Там и отбывал наказание. Во время Великой Отечественной войны Сорокину дали возможность кровью искупить свою вину. Но при первом удобном случае он переметнулся на вражью сторону. Теперь по заданию оккупантов он присматривался к «смутьянам» и докладывал о них своим хозяевам.

Вот и сейчас Сорокин торопился доложить о подслушанном у сарая разговоре. Паша не знала истинных намерений рябого, но его приход в гестапо встревожил девушку. А вдруг он донесет на партизан? Может, пронюхал о их замыслах? Время бежало быстро. «Надо их предупредить, немедленно!» Сердце стучало: «Скорее, скорее»…

Торопливым шагом добралась до гебитскомиссариата.

Во дворе, ничего не подозревая, по-прежнему работали партизаны. Паша сообщила о «визите» Сорокина в гестапо. Туда его, конечно, привела серьезная причина, но вот задача – какая?

– Я думаю, этот тихоня подслушал нас,- уверял всех Абалмасов.- Есть нужда отсюда удалиться, а там посмотрим. В случае напрасной тревоги – доработаем вечером.

Своевременно предупрежденные Пашей, партизаны успели скрыться. Гестаповцы прибыли с опозданием на пятнадцать минут и никого уже не застали. Тогда они расставили на улицах пикеты, перекрыли все дороги из города.

Паша не успела связаться с Измайловым. Собрались Громов, Косяченко и Ткаченко. Как быть? Выбраться партизанам из Луцка невозможно, оставаться в городе им тоже нельзя.

– Придется идти на риск,- резюмировала Наташа Косяченко.- Ночью они должны пробиться в лес.

– Рисковать, конечно, придется, – задумалась Савельева.- А что если попробуем связаться с знакомым шофером и обеспечить их транспортом…

Ранним утром по улицам Луцка промчалась, поблескивая никелем, машина гебитса. При ее появлении патрули расступались и брали под козырек. За рулем сидел дюфер в чине ефрейтора. Его удалось подкупить. Он согласился вывезти за город трех парней, заранее испросив разрешение поехать за грибами. Машина с притаившимися в ней пассажирами благополучно миновала городскую черту. С каким комфортом уезжали партизаны из подготовленной для них западни! Какой смелый, дерзкий план придумала Савельева! Сами немцы подняли перед беглецами шлагбаум.

Перед осуществлением замысла партизаны передали подпольщикам красный флаг, который намеревались сами поднять над Луцком.

– Не успели,- огорчился Абалмасов. – Теперь черед за вами, друзья. Его хорошо бы водрузить на здании генералкомиссариата.

Паша взяла из рук партизана алый стяг и прижала к груди. На ее лице проступила бледность. Радостное волнение трепетно пробежало по всему телу. Красное знамя? Как много оно означало для ее жизни, для благополучия советских людей, для свободы родной Отчизны. Комсомолка знала, что знаменосцы увлекают за собой в бой воинов, и если ослабевают их раненые руки, древко с алым полотнищем и золотистой пятиконечной звездой подхватывают другие, сильные руки и со знаменем идут на смертный бой с врагом. В ее руках – боевое знамя, и она почувствовала себя знаменосцем в нелегкой борьбе, волей судьбы выпавшей на ее девичью долю.

Паше казалось, что она в состоянии сейчас одна совершить ратный подвиг, но опомнившись, поняла, сделать, ей одной не под силу. И все-таки твердила себе, что именно она с другими товарищами подымет над исстрадавшимся городом красное знамя Родины. …Окрашенное в желтый цвет двухэтажное здание отдела генералкомиссариата в лучах заходящего солнца блестело позолотой. Слабый ветер легко трепал на мачте фашистское знамя. Николай Громов, Паша Савельева и Виктор Измайлов замедлили шаг и подняли вверх головы.