Дорогой бессмертия
Шрифт:
– Есть другой вариант! – вдруг воскликнул Вячеслав Васильевич.- Виктор, мой младший брат, тоже коммунист, и его здесь почти никто не знает. На него можно положиться, я ручаюсь за него и как брат, и как коммунист.
– Где он сейчас?
– В военкомате. Просится призвать его в действующую армию в первую очередь.
Работник горкома, пожилой мужчина с усталым лицом, связался по телефону с облвоенкоматом. К счастью, документы у Измайлова только что взяли, и он находился еще там. Через полчаса Виктор был в горкоме. Его спросили, готов ли он выполнить поручение партийной организации Луцка, и, когда получили утвердительный ответ, ему все подробно объяснили.
– Повторяю, ваше преимущество в том и состоит, что вас никто или почти никто в Луцке не знает. Первые несколько дней вам придется скрываться, а потом явитесь как дезертир, не пожелавший служить советам. Товарищи из центра с вами свяжутся, а вы начинайте действовать. Только осмотрительно, не подвергайтесь риску тогда, когда в этом не будет острой необходимости.
Собеседники встали. Над Луцком разрывались снаряды. Враг вел интенсивный обстрел города.
– Партбилет при вас?
– При мне.
– Сдайте его, пожалуйста.
Через несколько дней родилась версия о побеге Виктора Измайлова из армии, а затем из брестского лагеря военнопленных, куда его будто бы заточили немцы.
Люди с сочувствием относились к Виктору.
– Настрадался бедолашный!..- говорили они.- Вкусил горя! Неведомыми тропами, через болота, голодный, пробирался домой…
Даже рассказывали, как напугал он тогда родственников, представ перед их взором заросшим, исхудавшим до неузнаваемости, в рваной одежде. Отмыли парня, накормили и спохватились: как же быть дальше? Убежавшего из плена нелегко пристроить к делу. Утверждали, что Вячеславу Васильевичу пришлось за большую сумму денег выхлопотать нужные документы и устроить Виктора на работу возчиком в торговую сеть.
2. ПЕРВЫЕ ШАГИ
Дунаева, Косяченко, Остапюк и Савельева встретились. Все относились друг к другу с доверием и вели откровенный разговор. Прежде всего решили достать медикаменты для раненных военнопленных. Мария Ивановна Дунаева сказала лаконично:
– Очень нужны.
– Ты могла бы, Паша, заняться их поисками?
Как же ей не понять, если раненым, как воздух, нужны перевязочные материалы, лекарства, дезинфекдирующие вещества! В тот же день Савельева пошла по аптекам. Кое-кто на нее косился. Зачем все это ей, да еще в таком количестве? В одной аптеке она встретила знакомую провизоршу.
– Вата, бинты, йод -для чего все это тебе понадобилось, Паша? – интересовалась знакомая.
– Достань, Галя, поверь, они очень нужны,- умоляющим голосом просила Савельева.
Знакомая дала ей несколько пачек ваты и пузырьки с йодистой настойкой, с десяток бинтов, два термометра и порошки от кашля.
– Спасибо, Галя, выручила.
– А ты заходи, если еще понадобится,- раздобрилась под конец провизорша.
Первые усилия увенчались успехом, и от этого у Паши появилась вера в себя. Да, да, она еще принесет пользу- твердила сама себе девушка. Своими новыми заботами Паша поделилась с довоенной подругой Шурой Белоконенко.
– Если бы не случайная встреча с Дунаевой,- посвящала она подругу,- я бы надолго осталась беспомощной.
Перед мечтательной девушкой открылся новый мир ощущений, мир надежд, и она этому неподдельно радовалась.
– А ты разве не будешь с нами, Шура?
– Где будешь ты, Паша, там буду и я!
Верные подружки горячо обнялись. Как и в предвоенные годы, они пойдут дальше одной дорогой, но на этот раз более сложной – дорогой борьбы. Девушки отлично понимали, что она далеко не гладкая и им придется преодолеть немало препятствий. И все-таки на это решились.
Взявшись за руки, Паша и Шура шли по городу. Так, мечтая о будущем, забрели в парк. Хорошо им было вдвоем среди шептавшихся деревьев. Паша любила «зеленых друзей». Стройные березы всегда были милы ее сердцу. А как хорошо идти по лесу еле приметной тропинкой, над которой сомкнули свои вечнозеленые кроны ели и сосны! Ее всегда пленяла поэтическая красота леса, в котором пели соловьи, резвились свиристель и пуночка, а под их щебетание устраивали свои будничные дела лисицы и белки. На душе чисто-чисто…
Солнце стояло в зените и бросало на землю прямые лучи. Они не жгли так немилосердно, как в июле. Приятно было погреться.
– Однако, засиделись мы, – встревожилась Шура. – Я обещала к трем быть дома.
Подружки поднялись, осмотрелись, вышли из парка. Шура пригласила к себе Пашу, и они вместе направились к Марии Григорьевне Галушко, хозяйке квартиры, где временно проживала Белоконенко. С Марией Григорьевной Шура сдружилась еще до войны.
У порога Пашу встретила немолодая женщина с открытым, добрым лицом.
– Это Паша,- представила Шура подругу.- А это – хозяйка, Мария Григорьевна.
Светловолосая девушка с черными красивыми глазами понравилась Галушко. У Паши была гордая осанка, говорила вдумчиво. Мария Григорьевна заключила: «Серьезная, собранная».
В доме Галушко Паша встретила радушие и искренность. Она часто приходила сюда. Случилось так, что подруги открыто беседовали в присутствии хозяйки квартиры. Услышав о девичьих помыслах, Галушко покачала головой, вздохнула.
– Ох, родимые мои, как же все это перенести! Ведь не жизнь ныне, ад кромешный!
Паша оживилась:
– Да, кругом теперь одно горе…
С того дня Мария Григорьевна присоединялась к беседам. Она тоже готова была что-нибудь сделать, но не так все это просто, ведь на руках у нее трое детей!
– А если мы вас попросим, Мария Григорьевна, вместе с нами помочь военнопленным?
Галушко не торопилась с ответом. Тут спешка ни к чему. Дело серьезное и опасное. Но она прочла во взгляде Паши доверие и подумала: «Конечно, надо. Молодые они, горячие, а у меня все же за плечами жизнь…»
– В чем нужна моя помощь?
– Например, вы достанете несколько бинтов, какую-нибудь одежду для военнопленных. Или, скажем, сухарей соберете для них.
– Добре, попытаюсь… Кстати, ваши товарищи в моей хате всегда могут найти приют.
Вечером, когда Паша, Шура и Мария Григорьевна обдумывали, как лучше доставить в лагерь собранные медикаменты, в дверь постучали.
– Кто?
– Свой!
Вошел среднего роста мужчина. Он осведомился, не помешал ли своим приходом, и, не дожидаясь, пока его представят, отрекомендовался: