Чтение онлайн

– Попробуем.

Хозяин проводил долгим взглядом симпатичных девушек и, как бы сожалея об их уходе, вдогонку бросил:

– Приходите, в судомойки возьму.

– Спасибо, господин, если достанем рекомендации, обязательно придем.

Через несколько дней Шура устроилась на работу в лагере военнопленных, а Паше пришлось воспользоваться приглашением хозяина столовой и пойти в судомойки.

– Немного поработаю, а там устроюсь в другом месте. Как ты думаешь, Шура?

– Устраивайся, не понравится – уйдешь.

– Жить-то надо, а тем временем буду что-нибудь подыскивать.

С тех пор у Паши и Шуры оставалось меньше свободного времени, но и меньше опасались подозрений. Когда к Савельевым нагрянули полицейские проверять докумен-ты, Паша к этому отнеслась равнодушно. Слова «работаю в офицерской столовой» произвели нужное впечатление.

Шли дни. И вот Паша взволнованно поделилась с Шурой новостью – её вызывает хозяин столовой. Подруги насторожились. По какому поводу?

– Раз вызывает,-советовала подруга,-пойди, только раскуси замысел старого волка.

Хозяин встретил Пашу расплывшейся улыбкой.

– Как работается, барышня? Нравится у нас?

– Уже привыкла.

– О другой работе разве ты не мечтаешь?-сделал он ударение на слове «ты».

– От меня ведь не зависит.

– А от меня зависит! Но прежде надо научиться приличным манерам, понимать желания офицеров. Приходи сегодня вечером, посидишь, присмотришься, а там и работать начнешь.

– Благодарю за внимание, но я не могу, тем более одна.

– Подумай!

Паша все до мелочей рассказала Шуре. Сомнений не оставалось – у хозяина нечестные намерения. Не пойти, значит разгневать «старого сухаря». Как быть? Но ведь можно его использовать в своих интересах? А? Появился план: Паша пойдет, «пронюхает» обстановку! Пригодится знание немецкого языка.

– В обиду тебя не дадим. Мы с товарищами будем внимательно следить за тобой.

Паша оставалась неподвижной, смотрела вдаль. Затем медленно, но отчетливо отчеканила:

– Пойду!

К хозяину столовой она явилась перед ужином.

– О! – бурно выразил восторг предприниматель.
– Я знал, ты благоразумна.

Чуть согнувшись, он заискивающим тоном говорил.

– Понимаешь, тут один офицер… Ну, как тебе объяснить, уж очень ты ему пригляделась. «Кто такая?» – все спрашивал, а потом признался: «Хочу, говорит, познакомиться». Я сейчас, подожди минуточку.

Хозяин засеменил по залу и присел к столику, за которым беседовали два рослых офицера.

– Разрешите? – обратился он к одному из них, и на его лице засияла многообещающая улыбка. – Дама ждет вас. Где изволите?

Офицер сощурил левый глаз, выпил глоток коньяку, закурил и строгим тоном спросил:

– Вы ручаетесь за фрау?

– Вполне!

– Извини, друг, сердечные дела!

Светловолосый офицер вышел из-за столика. В кабинете услужливого хозяина его ждала миловидная девушка.

– Честь имею! – щелкнул каблуками. – Герберт! Офицер немецкой армии!

Стараясь рассеять скучное настроение флейлейн, обратился по-русски:

– Наверное, я виновник вашего плохого настроения? Не так ли?.. Гм…

– Паша! – быстро вставила Савельева.

– Не так ли, Паша?

– Настроение у меня хорошее, напрасно сокрушаетесь.

Девушка прислушалась к его голосу: говорит он ровным, как-будто приглаженным тенором. И своей обходительностью и приятной внешностью Герберт вызвал симпатию Паши.

– Я давно хотел с вами познакомиться. Сегодня сбылось мое желание. Но, я вижу, это вас мало радует!

Паша не ответила по существу, а прямо в упор, с укором сказала:

– Вы немец? А где же научились так хорошо говорить по-русски?

– Я переводчик. Пойдемте на свежий воздух.

Паша и Герберт медленно шли по слабо освещенной улице Словацкого. Она рассеянно слушала офицера, говорившего о Германии, которая быстро возвеличилась и стала могущественной державой в Европе. Пройдет немного времени, уверял он, и великая Германия будет самой сильной в мире. Да, да, так говорит фюрер.

Паша не вступала в беседу. Что ему ответить? Нужна осторожность, задень честь мундира фашиста и – не оберешься беды.

Офицер замолчал. Молчала и Паша. О чем говорить? Что приятного скажет ей чужой человек? В сгустившихся сумерках его лицо казалось продолговатым, задумчивым. Глаза Паши блеснули нехорошим огоньком, когда на мгновение задержались на кобуре. «Выхватить бы пистолет и стрелять, стрелять в мундир с фашистской свастикой, пока в обойме не останется патронов».

– Вы нас боитесь и ненавидите! Я прав, фрейлейн?

– Вы очень хотите знать правду?

– Конечно!

– Думаю, бояться вас не следует, а рады вам единицы.

– Но так думаете только вы!

– Нет, так думают многие.

Герберт начал насвистывать любимую мелодию.

– Вы сказали, вас зовут Паша?

– Да.

– А у меня есть сестра Мария, тоже очень хорошая девушка.

«Для чего он об этом говорит?» – силилась понять Паша. – «Тоже хорошая девушка»… Косвенный намек?

Первое знакомство было скоротечным и, главное, непонятным. Чего добивался офицер своими россказнями о «великой Германии»? Хотел проверить ее отношение к немцам? Но он же не встретил никакого одобрения. И все же на прощание офицер сказал:

– Очень буду рад увидеть вас завтра.

Знакомство с Гербертом продолжалось. По отдельным фразам, сказанным Гербертом, Паша поняла, что переводчик гестапо не сторонник нечеловеческой морали фашистов и чуть ли не противник их гнусных методов. Все сказанное ею о войне, грабежах, невыносимых людских страданиях проникало в его сознание, как обвинение, как приговор. Ее правота словно парализовала язык Герберта, и он только слушал.

На Восток Герберта послали в первую очередь потому, что он в совершенстве владел русским языком, к тому же он проявил себя вполне надежным патриотом райха. Ему сулили большой успех после завоевания «жизненного пространства», где он сможет в полную меру себя проявить, сделать блестящую карьеру. Ранее Герберт преподавал русский язык в школе шпионов. За безупречную работу в ней удостоился повышения в чине. Потом его отправили в захваченные районы Советского Союза. Здесь он столк-нулся с явлениями, которые его потрясли. Переводчик воочию убедился, как проводятся дознания в гестапо. Тогда он и начал искать встречи с теми, кто мог бы облегчить его переживания. Дважды ему повстречалась хорошенькая русская блондинка, и Герберт задался целью познакомиться с нею. Несколько встреч расположили его к Паше, он отнесся к ней с необъяснимым доверием и даже однажды сказал:

– Давайте послушаем радио.

– Где?

– У меня дома.

Паша насторожилась. Неужели немец предлагает от чистого сердца?

– Для вас разве не опасно, если чужой человек послушает радио в вашей комнате?

– А разве вы не опасаетесь знакомства с сотрудником гестапо? Наверняка вам этого не простят! – отпарировал Герберт.

Паша обратилась за советом к близкой подруге.

– Как быть? – спросила она у Белоконенко. – Мне действительно не простят, если узнают, что была у немца на квартире?