Чтение онлайн

— Да, последовал глухой ответ, он ушёл, чтобы обвинить меня.

— Тебя обвинить? Почему же? Не думай так, отец дорогой!

Даже если у Мирослава на это была бы причина, он был слишком добр, чтобы кого-нибудь обвинять.

— Да, он был добрым, а я? О Маргита, если бы ты знала! Оставь меня, я тебя прошу!

— Но ведь Тамара пришла, отец, и никто её не приветствовал здесь.

— Тамара?

Коримский вздрогнув, вскочил с дивана, и дочь увидела его до неузнаваемости изменившееся от душевных мук лицо. Она даже испугалась и больше ни о чём его не стала спрашивать.

Все заметили, что Коримский был глубоко потрясён. Никто его ни о чём не спрашивал. Тамара решила побыть с ним и утешить. Маргита пошла к пани Прибовской, чтобы с ней и с Аурелием обсудить необходимые мероприятия, так как отец её не был в состоянии это сделать. Адам с печальной вестью поскакал в Орлов, а Никуша зажёг свечи вокруг гроба и остался наедине со своим другом.

Когда он в своей невыразимой печали склонился к нему, чтобы немного пригладить костюм умершего, он заметил, что карманы его были наполнены книгами и бумагами. «Там ему это уже не понадобится», — вздохнул Никуша и выложил всё из карманов: два трактата, два Новых Завета, небольшой кошелёк и книжечку в чёрном переплёте

— дневник. Последнее вместе с кошельком Никуша взял себе, остальное он положил на гармонию. Долго он ещё сидел около своего умершего друга, и никто ему не мешал.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Насколько прав был декан Юрецкий, сказав недавно, что «бедные ценят его очень высоко». Молниеносно распространилась в Подграде весть: «Пан провизор умер!». Люди приходили и уходили, говоря: «Для меня он то-то сделал, а для меня это; мне он то-то подарил», и так далее. И это продолжалось несколько дней.

Перед многими людьми пан провизор свидетельствовал о Господе. Если число пришедших ко Христу и было небольшим, то все, познавшие Его, знали доброту Урзина и за его благодеяния чувствовали себя обязанными ему. Люди просили позволения хотя бы до полуночи быть около него, в чём им и не отказывали.

Когда приехали пан Николай и маркиз, около гроба собралось уже много людей. Они видели, как пан Орловский поцеловал пана провизора, и слёзы катились по щекам.

Прибывший с ним иностранец также поцеловал руку провизора и долго не мог оторвать взгляда от лица усопшего. Барышни, бывшие с ним, также плакали. Затем господа уехали в Орлов, в доме остались только пан аптекарь, который никому не показывался на глаза, и Николай Коримский.

Слышалось пение по всему дому, даже в той комнате, где взад и вперёд ходил Коримский. Он подозревал, какие мучения вынес тихий и скромный Урзин перед тем, как наступила его неожиданная, хотя и предсказанная смерть.

Кто знает, как чувствует себя душа, которая в таком случае сознаёт себя виновной в случившемся. «Я ничего не мог сделать, он сам виноват, говорил себе Коримский. Почему он мне сразу не сказал о своём состоянии? Я бы дал ему возможность лечиться если бы он мне написал в своём письме: «Я болен, поэтому ухожу из аптеки». — Я послал бы его на курорт. Но он всё скрывал от нас Раушер ему был ближе. Он виноват, что я унизился перед этим человеком».

Таким образом, Коримский старался заглушить обвиняющий его голос, твердивший ему: «Он работал у вас до изнеможения, а вы выгнали его из дома».

Под звуки этой песни Николай читал дневник своего умершего друга, и перед ним ещё полнее раскрылась его душа. Из этих записей он узнал о том, какую работу Урзин проводил в Н. Вдруг Николай Коримский прочитал такое, от чего нельзя было не вздрогнуть.

«Сегодня я был у доктора К. Моя болезнь достигла своей высшей точки. Врач сказал мне, что я проживу едва ли год. Господи, я ещё так мало сделал и так мало времени осталось мне служить Тебе» О, я прошу Тебя, дай мне силы быть Тебе верным до конца и сделай этот мой последний год благословенным годом, чтобы я ещё многим душам мог указать путь ко спасению».

«Едва полгода прошло с тех пор, — подумал Николай. — Значит, доктор ошибся. Стало быть, Мирослав знал, когда он пришёл к нам, что жить ему оставалось недолго».

С волнением Никуша читал дальше. Сердце его сильно забилось, когда он прочёл следующее:

«О, что я сегодня узнал! Какая печальная весть. Николай отравился! Господа, рассказывавшие об этом друг другу, очевидно, не подозревали, кто слышит их разговор и что от этого кровью обливалось сердце брата. Мой Никуша, ах, мой Никуша! И у меня нет возможности поспешить к тебе! Все сейчас в таком горе, а я не могу им помочь! А так ли это? Им нужен провизор, а я здесь освобожусь только в ближайшие дни. Может быть, пан Коримский взял бы меня? Но пойти к нему в услужение? Ах, это больно!

Тихо, душа моя, что это за мысли? Ведь таким образом я попал бы к Никуше! И, может быть, я мог бы свидетельствовать перед ним о Господе? Но это самопожертвование, это ежедневное волнение, а я так болен… Но кто принесёт им Свет, если я этого не сделаю?».

По щеке Никуши скатилась слеза. Он на мгновение закрыл глаза, а потом стал читать дальше.

«Слава Господу, моё прошение принято. Я пишу уже с дороги.

После трудной борьбы мне снова светит свет мира. Да, я за всё воздам любовью. Я не нарушу моего обещания, дедушка. Я тебе обещал никогда ничего не принимать от Коримского, но я не обещал никогда ему ничего не давать. Так как он мне не позволил всю жизнь быть ему любящим сыном, я хочу хотя бы как подчинённый послужить ему из последних моих сил. Ведь он никогда не узнает, кто жил под его крышей. Мой позор я и дальше понесу один».

Со страхом и удивлением Николай стал пролистывать книжку и искать между изложениями мест из Священного Писания и текстами песен замечания, относившиеся лично к нему или Мирославу. Их было трудно найти, потому что он мало писал о себе.

«Я видел Никушу. О, какой красивый у меня брат, хотя он сейчас так болен! Он так страдает, а тебе, душа моя, твои страдания иногда кажутся невыносимыми! Что они в сравнении с его страданиями? Верно, что ты страдаешь от рождения; но те неожиданные, внезапно появившиеся страдания сильнее. О, если бы я мог умереть вместо Николая, чтобы любимый сын остался с отцом! Как он его любит! И Никуша достоин этой любви. О, если бы я мог добиться хотя бы немного склонности от него! Но меня он почти не замечает. И всё же я рад его видеть и служить ему! Я видел Маргиту… Бедная моя сестричка! Господи, приведи Ты Сам всё в порядок, дай, чтобы они могли соединиться. У людей многое невозможно, но для Тебя нет преград».