Чтение онлайн

— Вы меня неизменно радуете, дитя мое. — Затем натянул поводья и велел: — А теперь кайтесь.

Удивленно округлив глаза, я спросила:

— В чем мне каяться, дядюшка?

Требование его сиятельства было непонятно и необоснованно. Я не видела за собой вины или повода, по которому должна была давать отчет. За то, что полезла к Ришему с вопросом и проявила интерес о цели его путешествия к деревням? Так ведь не это спровоцировало дальнейшую беседу, он бы и без того начал разговаривать с нами. Или же я была слишком увлечена этим спором? Что могло вызвать неудовольствие графа?

— С чем вы там намереваетесь бороться? — я ответила непониманием. — Во время спора с Аметистом вы обронили несколько примечательных фраз, и я желаю знать всю подоплеку ваших устремлений. Я давал вам время собраться с силами и прийти ко мне, чтобы объясниться. Теперь я желаю услышать ответ на мой вопрос, тем более вы уже неосознанно приоткрыли завесу тайны. Однажды мы уже вели разговор о чем-то подобном, но тогда вы не заявляли о намерении бунтовать. Кайтесь.

Бросив на Аметиста сердитый взгляд, я вновь посмотрела на дядюшку и улыбнулась, однако была остановлена кратким:

— Не выйдет, госпожа Лисица. Я требую откровенности. И после, когда я соберусь вас придушить, если вы огорчите меня, тогда можете заглядывать в глаза, распускать щупальца своего очарования, и, может быть, мои руки дрогнут.

— Я же Тенерис, ваше сиятельство, — на всякий случай напомнила я. — Тенерис-Доло.

— Душить я вас буду с родственной любовью, — заверил граф. — Говорите, Шанриз, говорите.

— Тогда, может, спешимся и пройдемся? — вздохнув, сдалась я.

— С удовольствием, — кивнул граф и спешился первым.

Я дала себе пару минут на страдания и панику, уже представляя, как глава рода придет в ужас от моих устремлений, объявит безумной и примет решение вернуть меня домой и срочно выдать замуж, чтобы изгнать дурь из моей головы.

— Ну же, дитя мое, — напомнил о себе его сиятельство. — Вы достаточно отважны, чтобы указывать королям, тогда на зачем играть трепетную девицу перед графом, пусть это и глава вашего рода.

Полуобернувшись, я посмотрела на Аметиста и подумала, что можно использовать его метод и прикинуться мертвой. Развеселив этим саму себя, я зафыркала, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, не сдержала и хохотнула. А следом за этим выдохнула и решила быть честной.

— Меня не интересует роль любовницы, — произнесла я.

И вот тут глаза графа расширились. Он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и как-то очень проникновенно спросил:

— Вы обезумили?

— Я знала, что вы так скажете, — нахмурилась я. — Только не думала, что так быстро. Но ведь в этом же есть смысл, дядюшка! Почему? Почему я не имею права даже попробовать? Почему я не должна даже мечтать об этом? Что может быть почетней, чем служение своей стране? Я ведь неглупа, вы сами это столько раз говорили! И я знаю, что могу принести пользу своему королевству…

— Своему! — воскликнул граф. — Вы уже говорите – своему!

— А как иначе? У меня есть столько же прав, сколько у любого другого жителя Камерата…

— Шанриз стойте! — потребовал его сиятельство. Он поднял вверх указательный палец, требуя внимания, после выдохнул и заговорил уже спокойней: — Итак, вы желаете стать королевой…

— Чего?! — совершенно неблагородно воскликнула я. — Вы с ума сошли? Дядюшка!

— Стоп, — опять велел граф. — Кажется, мы зашли в тупик. Вы сказали, что вас не устраивает роль любовницы, и значит, хотите стать женой, верно?

— Совершенно неверно, — мотнула я головой. — Это же надо такое придумать! Да как вы могли обо мне такое подумать, ваше сиятельство?! Хвала Хэллу, я в своем уме, дядюшка, и он меня еще не подводил.

— У-уф, — шумно выдохнул его сиятельство и прижал ладонь ко сердцу. — Я уж подумал… — он хмыкнул, но тут же вновь ко мне развернулся: — Тогда о чем вы толкуете?

— О карьере, разумеется, — ответила я, всё еще чувствуя себя оскорбленной. — Я хочу сделать карьеру на поприще общего образования и внести в него некоторые реформы, которые смогут помочь изменить наш мир. Но для этого мне необходимо покровительство короля, его поддержка и дружба.

— А теперь со всеми подробностями, — приказал граф.

В резиденцию мы вернулись уже с наступлением темноты. Дядюшка шел в молчании, усваивая всё услышанное. Время от времени он качал головой и произносил так тихо, что я едва могла расслышать:

— Да-а… — или же: — Надо же…

Мне оставалось лишь ждать, к чему он придет в своих размышлениях. Так мы добрели до конюшен и передали скакунов конюхам. Аметисту я погрозила пальцем и велела думать над своим поведением. Не знаю, собирался ли он заняться сим полезным делом, но кивнул и фыркнул одновременно, я посчитала это согласием и послала коню воздушный поцелуй. После взяла его сиятельство под руку, и мы направились в сторону дворца.

— Что же вы всё молчите, дядюшка? — не выдержала я. — Неужто я так поразила вас, что вы не сыщете слов?

Он накрыл ладонью мою руку, лежавшую на его локтевом сгибе, и слегка похлопал по ней.

— Я всё думаю, как же забавно распорядились Боги, — наконец, заговорил его сиятельство. — Я так упорно пестовал своих сыновей, готовя их к придворной службе, присматривался к отпрыскам иных ветвей, чтобы отыскать себе достойную смену, а нашлась она вовсе не там, куда я смотрел. Девица, коей полагается, если и принести пользу роду, то своим замужеством, готова выстраивать карьеру и рваться к высотам, где ей нет места. Мужчины же либо вовсе не имеют склонности к службе, выбирая более спокойное существование, либо готовы служить, но вдали от двора, либо вовсе не подходят, хоть и тщеславны сверх меры. И как я уже говорил когда-то, будь вы мужеского пола, то я бы уже извернулся, но устроил вас в один из кабинетов, но к моему великому сожалению вы та, кем рождены, и этого нам не изменить.

— Но, дядюшка… — поспешила я возразить, однако теперь меня шлепнули по руке, и я прикусила язык.

— Я не закончил, — строго произнес граф. — Итак, вернемся к вашим намерениям. Как я уже сказал – вы та, кем рождены и этого не изменить. По этой причине на государственную службу вам не поступить. Как не получить иной должности при дворе, кроме тех, что жалуют дамам. Но ни одна из них вас не устроит. Либо вы прислуживаете, как сейчас, либо просто присутствуете при Дворе, выполняя номинальные обязанности, за которые платят недурное жалование. Однако вас интересует не доход с должности, а ее смысл. Такие должности для вас закрыты. И как бы мы с вами не извивались, чей бы зад не лобызали, нам не выбить вам даже право посещать собрания, и уж тем более иметь на них право голоса и право высказывать свое мнение. Вас попросту не будут слушать. И потому, — я вскинула взор на дядюшку, ожидая, что он скажет. До этой минуты я успела испытать возмущение, гнев, отчаяние, а теперь вдруг ощутила надежду. — И потому вам нужен покровитель. Не просто соратник и друг, а тот, кто принимает решения. Но это вы и сами прекрасно понимаете, что без государя вы не сможете ступить и шагу. А теперь главное – это ничего не меняет в вашем будущем, Шанни. Как бы вам ни хотелось этого избежать, и я был бы даже рад, если бы мы сумели обойти столь пикантную деталь, как страсть монарха, но только она даст вам власть над ним, какая бывает у женщины над мужчиной.

— Но дружба – это тоже связь, только духовная, — попыталась я возразить, и граф вздохнул.

— Дорогая моя, дружба – не ваш случай. Для такой дружбы, о какой толкуете вы, должны быть иные прецеденты. Вы не должны быть ему интересны, как женщина, но вызывать уважение и желание прислушаться к вашим рассуждениям. Однако чтобы заставить себя слушать и как-то влиять на мнение, между вами должно быть давнее знакомство и доверие. К тому же ваш возраст. Шанни, вы слишком юны, чтобы в вас видели серьезного, умудренного жизненным опытом, советника, уже зарекомендовавшего себя, как человека мудрого и дальновидного. Сейчас вы – девочка с необычными фантазиями, и только. Понимаете, дитя мое? И потому я предлагаю вам два пути, по одному из которых мы будем следовать дальше. Первый: если вам претит роль королевской любовницы, если вам вовсе не хочется быть объектом его страсти, то нужно, как бы это ни было горько, выкинуть из головы фантазии и покинуть службу при герцогине. Вы вернетесь домой, мы подберем вам жениха – пока в них нет недостатка, уж вы мне поверьте. Обещаю одобрить лишь того, кто вам придется по сердцу.