Чтение онлайн

В декабре 1917 года на территории Астраханского войска возникает новое национальное калмыцкое административное образование, являвшееся по своей форме казачьим. В это время в урочище Яшкуль состоялся Большой войсковой круг Калмыцкого казачьего войска, на котором было объявлено о его официальном образовании. Участники круга даже утвердили конституцию войска, в соответствии с которой вводились органы самоуправления (войсковой круг, правительство, станичные и хуторские правления), посты окружных атаманов [161]. Было принято решение о вхождении этого войска в Юго-Восточный союз [162]. Никаких официальных политических заявлений по отношению к советской власти сделано не было.

В конце декабря обострилась ситуация в Семиреченском войске. Здесь росли национальные и аграрные движения казахского населения. В разных местах казахи силой захватывали войсковые земли, что приводило к накалу обстановки, а в ряде случаев и к вооруженным столкновениям с ними казаков [163]. Это обстоятельство попытались использовать в своих целях местные антисоветские лидеры. 26 декабря бывший комиссар Временного правительства в области Иванов опубликовал от своего имени приказ о роспуске в сложившихся обстоятельствах областного Совета солдатских депутатов [164]. Его тут же поддержали властные органы Семиреченского войска. Однако основная масса казачества, особенно фронтового, выступала против нагнетания напряженности и урегулирования острых вопросов путем переговоров. Казаки 1-го и 3-го Семиреченского полков неоднократно заявляли о своем отказе выполнять приказы о «наведении порядка в ряде районов области [165]. С течением времени оппозиционные настроения казаков-фронтовиков усиливались. А вот позиции станичного казачества были более сложными. С одной стороны, оно выступало за мирное решение имевшихся проблем, выражало недовольство политикой войсковых властных органов, прежде всего войскового Совета. Но с другой, станичники были сильно обеспокоены агрессивными устремлениями казахов, имевшими откровенно антиказачью и общую антирусскую направленность, захватами казачьих земель. Поэтому станичное казачество занимало гораздо более умеренные позиции и не заявляло о своем недоверии политике высших органов казачьего управления.

В Забайкальском войске события развивались еще более активно. В конце декабря на областном съезде земских организаций и комитетов безопасности Забайкальской области в качестве высшего властного органа был образован коалиционный Народный Совет. В его состав вошли представители кадетской, эсеровской и меньшевистской партий. Этот Совет без особого труда взял власть в г. Чите и объявил себя верховной властью.

В этот период в г. Нерчинске шла борьба за власть. Здесь еще 20 декабря уездный Совет рабочих и солдатских депутатов заявил о взятии в свои руки всей власти в Нерчинском уезде. Но уездная администрация и Нерчинская городская дума выступили с протестом. Совет принял решение о вооруженном выступлении и, опираясь на части гарнизона, в том числе и на 1-й Нерчинский казачий полк, 26 декабря начал аресты противников. (Они продолжались до 8 января. Всего было задержано более 100 чиновников и офицеров [166].) Власть в Нерчинске и части уезда перешла к Совету. Около 100 казаков 1-го Нерчинского полка добровольно вступили в революционный отряд для защиты Совета [167]. В то же время основная часть находившихся в области казаков-фронтовиков стремилась уклониться от участия в начавшейся борьбе. В области сложилась своеобразная ситуация «шаткого двоевластия», просуществовавшая вплоть до прибытия домой в январе 1918 года казаков-фронтовиков 1-й Забайкальской казачьей дивизии.

Дальнейшему усилению оппозиционных настроений в казачьей среде по отношению к войсковым властным органам в значительной мере способствовала активная агитационно-пропагандистская деятельность и центральных советских структур, и местных просоветских сил, а также их непосредственная деятельность против антисоветских движений. Так, 24 декабря на заседании советского правительства обсуждалось положение на Дону. Было принято решение активизировать борьбу с калединщиной и послать на планировавшийся в Воронеже в начале января съезд Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов Донской области делегации от СНК и ВЦИК [168]. На состоявшемся 28 декабря заседании Казачьего комитета ВЦИК был заслушан доклад прибывшего с Дона казака 6-го Донского запасного полка Килякова о существовавшем в области политическом и военном положении. Он предложил создать летучие боевые отряды из казаков 1-го и 4-го Донских полков, присоединив к ним красногвардейцев, моряков, солдат Петроградского гарнизона, и отправить их на Дон. Причем предварительно туда должны были прибыть агитаторы из числа казаков, «чтобы приложить все силы к избежанию братоубийства» [169]. Данное предложение было одобрено, и позже на Дон послали более 100 агитаторов из казаков формировавшегося в Петрограде Отряда защиты прав трудового казачества, в который входили отдельные радикально настроенные казаки из 1-го, 2-го, 4-го, 14-го и 17-го Донских полков [170]. Примерно в это же время выходит приказ комиссара по военным делам, в котором объявлялось об образовании «Отряда защиты прав трудового казачества» и о вручении ему революционного Красного знамени [171]. Правда, в отряде было всего 177 человек [172]. От идеи посылки отряда на Дон отказались, но его члены постоянно направлялись в агитационные командировки в различные казачьи части и донские станицы. После этого они вновь возвращались в столицу в свой отряд [173]. О том, какое значение придавалось работе среди казачества, могут свидетельствовать указания центральных советских и военных органов местным советским руководителям. Так, например, дежурный по штабу Московского военного округа Перлин в разговоре по прямому проводу с председателем Воронежского совета Моисеевым указывал, что «в случае занятия казаками какой-нибудь местности оставляйте побольше наших агитаторов. Нужно бороться более словами и литературой, чем пушками» [174]. Все казачьи эшелоны, проходившие через Воронеж, снабжались большим количеством большевистской агитационной литературы [175].

Во многом под воздействием просоветской агитации стали радикализироваться политические позиции донских казаков. А 29 декабря произошел даже первый случай вооруженного выступления целой казачьей части на стороне советской власти. В этот день на станции Подбельской состоялся бой между казаками 2-го пешего батальона и калединским отрядом генерала Черемисова [46] [176].

Спустя три дня, 31 декабря, на станции Себряково казаки 3-го пешего батальона арестовали своего командира войскового старшину Чеботарева и с местными сторонниками большевиков заняли вокзал и почтово-телеграфную контору. Был образован военно-революционный комитет, председателем которого избрали казака 5-го полка Ломовцева. Хотя вскоре большинство казаков разошлось по домам [177], часть из них все же выступила с оружием против подошедших к станции партизан. В первых числах января разведка советских войск доносила, что возле станции Себряково завязался первый бой между калединцами и революционными казаками [178].

Большое внимание борьбе с антисоветскими движениями в казачьих областях продолжали уделять высшие органы советской власти. 1 января 1918 года принимается специальное постановление Совнаркома о борьбе против Каледина, в котором говорилось о необходимости дальнейшего «разложения казачества изнутри» и о быстрейшем повышении боеспособности советских отрядов [179]. Одновременно продолжалась отправка в казачьи области казачьих частей, которые заявили о своей поддержке советской власти и готовности сражаться с ее противниками. При этом, правда, практически все они делали подобные заявления с целью скорейшего и беспрепятственного возвращения в родные станицы. Прием этот в то время действовал почти безотказно, так как советские органы хватались за любую, пусть даже достаточно призрачную возможность использования казаков в борьбе против антисоветских сил. Например, после того, как на имя Антонова-Овсеенко пришла телеграмма от начальника революционного полевого штаба Ставки Тер-Арутюнянца с сообщением о просьбе 2-го Кавказского и 2-го Хоперского казачьих полков отправить их в Царицын с оружием для борьбы с калединщиной [180], командующий советскими войсками на юге страны незамедлительно ответил в Могилев: «Пропустите спешно оба кубанских полка в Царицын» [181]. Но после прибытия в Царицын казаки этих полков сразу же двинулись домой на Кубань. И таких случаев тогда было немало.

В самом начале января 1918 года в большинстве казачьих войск страны происходят важные военно-политические события, ставшие прологом победы здесь советской власти.

В Оренбуржье советские отряды в это время завершили подготовку к новому наступлению на г. Оренбург. Учитывая невысокие боевые качества красногвардейских отрядов, комиссар Кобозев просил подкреплений из числа регулярных войск. 2 января в телеграмме в СНК он в очередной раз говорил о необходимости спешной посылки в Оренбуржье «...давно обещанных подкреплений с фронта (т.е. регулярных частей. – В. Т.), хотя бы две-три тысячи сплоченных, дисциплинированных, надлежаще снаряженных бойцов, и тогда Оренбург будет взят в два дня» [182]. В начале января все сосредоточенные советские силы насчитывали около 4 тыс. чел. [183], а дутовские формирования всего около 2 тыс. чел., большую часть из которых составляла учащаяся молодежь (гимназисты, реалисты, кадеты) [184]. Многие из них стали самовольно покидать отряды и расходиться по домам. Казачество, за исключением некоторой части офицерства, колебалось, но от участия в военных действиях на стороне атамана Дутова фактически отказалось [185].

7 января началось наступление советских войск на Оренбург. Военное руководство осуществлял штабс-капитан Мосальский, являвшийся помощником комиссара Кобозева по военной части [186]. Наступление осуществлялось по линии железной дороги, ведущей к городу, цепью поездов с красногвардейцами. Первыми шли бронированные и самодельные блиндированные поезда [187]. Положение противоборствующих сторон осложнялось сильными морозами и глубокими снегами. Как справедливо отмечал в своих воспоминаниях бывший кадет Неплюевского кадетского корпуса Е. Яконовский, являвшийся непосредственным участником тех событий, война велась «по железнодорожной линии, и обе стороны подвозили свою пехоту в эшелонах прямо в стрелковую цепь» [188]. Наступление красных развивалось успешно. Они без боя заняли важную станцию Платовка [189]. 10–11 января у станции Сырт произошло первое серьезное боестолкновение. Дутовские отряды вынуждены были отступать. Чуть позже в телеграмме Самарского губернского комиссариата по военным делам Герасимова Н.И. Подвойскому отмечалось, что «бой под станцией Сырт был ожесточенным, дутовцы одними убитыми потеряли свыше 90 человек. Противник бежит, рвет пути и мосты на каждой версте. Во всех боях и стычках у нас выбыло из строя убитыми и ранеными 65 человек» [190]. Советские отряды заняли станции Сырт, Переволоцк и подошли к станции Каргала. Здесь им преградили путь все основные силы Дутова. Противники стали готовиться к решающему сражению.

Важные политические процессы в начале января происходили на Дону. Значительное влияние на казачество оказали бывшие на Воронежском совещании Донской области Царицынский и Каменский казачьи съезды [191].

При подготовке Воронежского съезда Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов Донской области Донской областной ВРК выпустил обращение к казакам и всем трудящимся области с призывом прислать своих представителей на съезд. Особые надежды при этом возлагались на армейское казачество [192]. В свою очередь, атаман Каледин издал приказ о запрете казакам участвовать в работе данного съезда. Но, несмотря на него, в Воронеж отправились некоторые делегаты от 5-й и 8-й Донских дивизий [193]. Всего на съезд прибыло 42 делегата, включая представителей от ВЦИКа, Советов Москвы, Харькова, Царицына, Воронежа, штаба Московского военного округа и 1-й Южной революционной армии (отряда Г.К. Петрова). От армейских и станичных казаков было всего 9 представителей. 8 января ввиду малочисленности собравшихся было предложено считать намечавшийся съезд совещанием трудового населения Дона. В его резолюции говорилось о необходимости немедленного и повсеместного создания Советов казачьих депутатов, которые должны были отстранить от управления «все враждебные трудовому казачеству элементы». Для борьбы с партизанами и охраны рудников желательным было формирование революционных казачьих отрядов [194]. На следующий день, 9 января, совещание закончило работу, а его участники выехали в станицу Каменскую на открывавшийся там съезд фронтового казачества.

Заседания уездного чрезвычайного съезда крестьянских и казачьих депутатов в Царицыне начались 7 января. В них приняло участие 83 делегата от станиц и 19 казачьих частей, находившихся недалеко от города [195]. В резолюции съезда осуждалось антисоветское движение в Донской области и предлагалось немедленно приступить к образованию Советов казачьих и крестьянских депутатов и революционных отрядов казаков и крестьян. После закрытия съезда его участники также выехали в Каменскую. Для рассмотрения сложившегося в Донской области политического положения по инициативе дивизионного комитета 5-й Донской казачьей дивизии на 10 января 1918 года в ст. Каменской созывался съезд фронтового казачества так называемого Северного отряда, в который входили полки 5-й и 8-й Донских дивизий. На съезд съехалось около 700 делегатов от 21 казачьего полка, пяти батарей и двух запасных полков [196]. Вначале съезд имел неопределенную политическую направленность. Но после прибытия участников Воронежского совещания, и особенно после оглашения перехваченной телеграммы донского атамана с приказом разогнать съезд и арестовать собравшихся, настроение делегатов значительно изменилось. Предложение М.В. Кривошлыкова объявить съезд органом революционной власти в области поддержали все присутствовавшие. Делегаты съезда избрали Донской казачий ВРК под председательством Ф.Г. Подтелкова. Из 15 членов ВРК только трое являлись большевиками. В резолюции Каменского съезда говорилось: «Съезд фронтовых казаков, учитывая сложившееся положение, обсудив его, решил взять на себя революционный почин освобождения трудового казачества от гнета контрреволюционеров из войскового правительства, генералов, помещиков и капиталистов, мародеров и спекулянтов» [197]. Одновременно казачий ВРК от имени Атаманского, Донского Казачьего, 8-го, 10-го, 23-го, 27-го, 28-го, 29-го, 43-го и 44-го Донских полков, 14-й Донской отдельной сотни, 5-й гвардейской, 13-й, 28-й и 32-й Донских батарей, 2-го пешего Донского батальона и Каменской местной казачьей команды предъявил ультиматум войсковому правительству с требованием передачи власти в руки казачьего ВРК и роспуска всех действовавших против советских войск отрядов [198]. Одновременно по указанию ВРК казаки 8-го и 43-го полков заняли станции Лихая и Зверево на севере области. При этом, правда, следует учитывать важное обстоятельство, на которое обращал внимание еще В.А. Антонов-Овсеенко в своем донесении в СНК. Он отмечал, что «съезд фронтового казачества объявил войну Каледину не на основе вынесенного на местах решения, а подтолкнутый попыткой Каледина разогнать съезд и арестовать его организаторов» [199]. Тем не менее данный съезд сыграл очень значительную роль в изменении общей политической ситуации на Дону в пользу советской власти, в усилении весьма радикальных революционно-демократических взглядов и настроений в казачьей среде, особенно казаков-фронтовиков.

Сообщения о Каменском съезде и его решениях вызвали большое беспокойство войсковых властных органов. На заседании Донского объединенного правительства особо рассматривался этот вопрос, и было принято постановление о посылке в Каменскую для переговоров с образованным казачьим ВРК специальной правительственной делегации, в которую вошли Агеев, Кареев, Уланов от казачьей части объединенного правительства и Васильченко и Светозаров от неказачьей. А официальная войсковая пресса с горечью вынуждена была констатировать, что «в событиях, разыгравшихся на станции (Каменской. – В. Т.), важно другое, перед чем военно-стратегическое значение захвата ее большевиками отодвигается уже на задний план. Здесь произошел первый открытый бунт войсковых казачьих частей, причем бунт под флагом самого откровенного большевизма» [200].