Чтение онлайн

Более успешными были мероприятия агитационного характера. И в начале декабря они продолжали осуществляться с прежней активностью и целеустремленностью. Так, 10 декабря выходит постановление СНК «Ко всему трудовому казачеству», в котором подчеркивалось, что Советское правительство ставит своей задачей разрешение земельного вопроса в казачьих областях «...в интересах всего трудового казачества и всех трудящихся на основе советской программы и принимая во внимание все местные и бытовые условия и в согласии с голосом трудового казачества на местах» [215]. Тут же содержались положения, отражавшие насущные чаяния казаков: отмена обязательной военной службы казачества и замена его постоянной службы краткосрочным обучением военному делу при станицах, государство брало на свой счет приобретение практически всех элементов казачьего снаряжения и обмундирования, отменялись еженедельные дежурства казаков при станичных правлениях, зимние военные занятия, смотры и лагеря, казакам разрешалась полная свобода передвижения [216]. Обо всем этом раньше казаки не могли и мечтать.

Как видим, в своих обещаниях казакам советское правительство шло на любые посулы, уступки, преследуя при этом одну цель: нейтрализовать их в политическом и военном отношениях, лишить тем самым поддержки атаманов и войсковых правительств и по возможности привлечь на свою сторону. Ведь от того, на чьей стороне будет выступать казачество, во многом зависел итог разворачивающегося вооруженного противоборства не только в казачьих областях, но и далеко за их пределами. И это хорошо понимали и советские, и казачьи лидеры.

В свою очередь, руководство казачьих властных структур предпринимает настойчивые попытки оказания воздействия на казаков. Его мощным и действенным инструментом должны были стать высшие органы казачьего самоуправления – войсковые круги. После серьезной подготовки они состоялись во многих казачьих войсках. Официально объявлялось, что круги созывались для обсуждения положения в стране в связи с захватом власти большевиками и ситуацией, складывающейся в казачьих областях, ввиду угрозы начала в них Гражданской войны [217].

Одним из первых состоялся III Большой войсковой круг войска Донского, проходивший со 2 по 13 декабря. Его делегаты обсудили сложившееся в стране положение и заявили о непризнании советской власти. Рассмотрев ситуацию в области, они решили утвердить предложенный проект новой организации управления Донской областью. Согласно его положениям, вплоть до созыва Донского Учредительного собрания из представителей всего населения области, органами высшей власти должны были стать Временное Донское правительство и войсковое правление [218]. Для ослабления напряженности в отношениях между казаками и крестьянами атаман Каледин предложил делегатам круга образовать объединенное правительство казачьего и неказачьего населения [219]. Сам атаман и все члены войскового правительства официально, с целью создания формального повода для формирования нового правительства подали в отставку. И она была принята кругом [220]. После напряженного обсуждения депутаты круга признали необходимым осуществлять власть в области на равных, паритетных началах представительства, от всего населения области, как казачьего, так и неказачьего. Кругом было сформировано новое паритетное правительство, в которое вошли по семь представителей от казачества и от крестьянства. Председателем правительства был избран М.П. Богаевский. При возникновении спорных ситуаций при голосовании в правительстве его голос являлся решающим. Атаманом на круге вновь был избран А.М. Каледин. При обсуждении проблемы взаимоотношений с СНК большинство депутатов круга согласилось с тем, что Донской области угрожает серьезная опасность. Поэтому они проголосовали за постановление, предоставляющее атаману и правительству «все полномочия по принятию необходимых мер для защиты области» [221]. Атаман получал права командующего всеми донскими вооруженными силами. Но среди делегатов от фронтового казачества оно вызвало несколько болезненную реакцию, поскольку, по словам одного из них, фактически аннулировало комитеты в казачьих частях и позволило атаману единолично издавать приказы о любых передвижениях и наступлениях воинских подразделений [222]. На одном из заседаний представители фронтовиков выступили с предложением о немедленном и полном прекращении огня на территории области и призвали к мирному урегулированию отношений с советским правительством. Для этого они предложили послать от имени круга делегацию в Петроград для переговоров с Совнаркомом. Вопреки сопротивлению президиума, считавшего такие переговоры бесполезными, при голосовании внесенного предложения его неожиданно поддержало большинство делегатов. В состав отправляемой в столицу мирной делегации круга вошли сотник Колычев, урядник Воротынцев, служившие в Атаманском полку, и крестьянин Дощенко. Позже к ним присоединились хорунжий 35-го Донского полка Семенов и подхорунжий 39-го Донского полка Калинин (эти полки входили в состав 8-й Донской казачьей дивизии, стоявшей на границе области), а также два солдата стоявшего в Черткове Минского военно-революционного отряда [223].

До окончания переговоров с СНК круг запретил казачьим подразделениям вмешиваться в боевые действия с красногвардейскими и солдатскими отрядами, подошедшими к границам Донской области. В то же время многие принятые кругом постановления носили явный антисоветский характер.

Аналогичную политическую направленность имела и созванная 9 декабря в Екатеринодаре Кубанская краевая рада. Ее делегаты высказались против признания власти Советов и призвали кубанских казаков к борьбе с большевиками. В специальном постановлении рада обязала войскового атамана А.П. Филимонова и краевое правительство «...организовать в единении с правительством Юго-Восточного союза военную защиту территории Кубанского края и всех союзных областей от возможных нападений со стороны большевиков» [224]. Кубанская краевая рада, так же как и III Большой войсковой круг войска Донского, предпринимает попытку организации объединенного правительства из представителей кубанских казаков и крестьян. По поручению рады 13 декабря члены краевого правительства договорились с эсеро-меньшевистским областным исполнительным комитетом о проведении совместного заседания Кубанской краевой рады и съезда иногородних Кубанской области, открывшегося за день до этого. В результате достигнутого соглашения состоялось совместное заседание, на котором делегаты рады и съезда иногородних объявили себя II общеобластным съездом казаков, иногородних и горцев и приняли решение об образовании нового высшего властного органа – Законодательной рады. На началах паритета в нее вошло по 45 представителей от казачества и от крестьянства и 8 от горцев [225]. Формировалось новое объединенное краевое правительство. Один из помощников атамана теперь должен был избираться из числа иногородних. Вносились изменения в систему выборов высших и местных административных органов власти в области, значительно расширялись права иногороднего населения. Созданной Законодательной раде поручалось подготовить и созвать Учредительный съезд Кубанской области.

Против решений общеобластного съезда выступали немногочисленные радикально настроенные делегаты как от казачества, так и от крестьян, высказавшиеся за передачу власти Советам. К концу первого дня работы II общеобластного съезда образовалась его левая часть, на отдельном заседании членов которой принимается резолюция с требованием передачи всей власти в области в руки местных Советов и избирается Кубанский областной революционный Совет в составе 16 человек. Ему поручалось усилить работу против контрреволюции и ускорить организацию Красной гвардии [226].

Против предложений представителей правящих структур все решительнее выступили и делегаты рады из числа казаков-фронтовиков. При этом они сильно критиковали действия войскового атамана и правительства. На одном из заседаний разногласия между фронтовиками и остальными членами рады достигли такой остроты и накала, что все краевое правительство, войсковой атаман и даже вновь образованная Законодательная рада в порыве отчаяния подали в отставку [227]. И хотя после того как разгоревшиеся страсти несколько улеглись и все заявления об отставках были взяты обратно, обстановка в зале заседания продолжала оставаться достаточно накаленной. Происшедший инцидент свидетельствовал о значительных расхождениях в оценке текущих политических событий между фронтовиками и правящими кругами.

Разногласия, возникавшие в казачьей среде во всех войсках, не являлись следствием случайного стечения обстоятельств или конфликта между различными поколениями казаков, как это пыталась представить официальная идеология, а впоследствии и многие белоэмигранты [228]. В значительной мере они были объективно закономерными, поскольку непосредственно вытекали из целого комплекса острейших внутриполитических, этнических, социальных и экономических противоречий как в целом по стране, так и непосредственно внутри казачьих областей и их населения. Конечно, конфликт между представителями станичного казачества старших возрастов («стариками» или «отцами») и более молодыми казаками-фронтовиками («молодежью» или «детьми») действительно имел место. Во многом он объяснялся различиями в политических взглядах и настроениях более консервативных и устойчивых категорий пожилого казачества и казаков призывных возрастов, полностью хлебнувших фронтового лиха и испытавших сильное воздействие разного рода революционной агитации. Это отмечали и современники. Хорошо знавший сложившуюся ситуацию и настроения казачества М.П. Богаевский, например, причину конфликта между «отцами» и «детьми» усматривал в разнице их политического горизонта. По его словам, «фронтовики уже многое видели и слышали, многое пережили за длинную войну и потому ищут новых путей; отцы же, сидя дома, держались привычного образа жизни и мысли» [229]. К.П. Каклюгин считал разделение казачества на два лагеря – «стариков» и «молодежь-фронтовиков» – широким обобщением. Он очень верно отмечал, что в отдельности каждая группа не представляла однородной массы, в каждой из них были свои течения, своя борьба, своя трагедия [230]. В среде станичного казачества, по его мнению, доминировали спокойные, уравновешенные элементы с консервативным настроем. Но и там была оппозиция «с большой левизной», с радикальными и бурными настроениями, со склонностью воспринимать и кое-что от социалистических идей. Он говорил, что примерно такая же картина наблюдалась и у фронтовиков. Среди них были те, кто стоял на «казачьей платформе», полностью был верен казачьим традициям и программе, но были и те, кто видел в большевизме «народное движение» и не считал возможным идти против народа. К.П. Каклюгин заключал, что «в общем фронтовое казачество, не разрывая связей со стариками, с казачьей платформой, все же не находило в себе силы вступить в вооруженную борьбу с большевиками, сохраняло нейтралитет» [231].

Примечательно, что впоследствии так называемую теорию конфликта «отцов» и «детей» восприняли и активно развивали и многие зарубежные исследователи, такие, как Д. Футмэн, Р. Лонгуорт, П. Кинез [232]. Некоторые из них усматривали в данном конфликте чуть ли не определяющее значение для исхода противостояния. Так, английский исследователь Р. Лаккет считал, что именно в обстановке этого конфликта массы казаков поддались большевистской агитации и отказались защищать самостоятельность своих областей [233]. В то же время практически никто из названных зарубежных авторов не указал на тот факт, что изначально данную теорию обосновали, сформулировали и развили казачьи лидеры и идеологи, а затем и казачьи белоэмигрантские деятели и исследователи. Хотя сам факт заимствования ее зарубежными авторами не вызывает сомнений.

Конечно же к концу 1917 года политические взгляды и оценки, а отчасти даже и общее мировоззрение казаков-фронтовиков («молодежи», «детей») и более старших по возрасту станичных казаков («стариков», «отцов») уже весьма существенно различались. Но сводить все имевшиеся многочисленные и разноплановые проблемы и противоречия, достаточно отчетливо обозначившиеся в казачьей среде, только к конфликту между поколениями вряд ли правомерно. С одной стороны, это очевидная гиперболизация одного, пусть и немаловажного, фактора, а с другой, явное упрощение сущности рассматриваемых проблем.

В период с 7 по 22 декабря работал II войсковой круг Оренбургского казачьего войска. Открывая его заседания, атаман А.И. Дутов подверг резкой критике большевиков и заявил о непризнании войсковым правительством СНК. Большинство депутатов круга, несмотря на возражения некоторых представителей фронтовиков, одобрило предложенный местным Комитом спасения Родины и революции проект образования особого Оренбургского военного округа и реализации ряда чрезвычайных мероприятий [234]. По ходу работы круга нарастала оппозиционность части его депутатов, главным образом казаков-фронтовиков, по отношению к атаману и правительству. Сложилась даже оппозиционная группа, насчитывающая 25 депутатов во главе с радикально настроенным Т.И. Седельниковым. Его активными членами также являлись подъесаул И.Д. Каширин, казаки Шеметов и Федоринов [235]. На одном из заседаний они выступили с весьма категорическими заявлениями в адрес атамана и заявили о недоверии ему [236]. А Седельников внес предложение о переизбрании атамана и правительства и образовании Малого войскового круга, к которому «на определенных началах и в известных пределах» должны были перейти права и полномочия войскового круга [237]. Большинство депутатов поддержало идею об избрании из своего состава Малого круга в качестве постоянно действующего законодательного и распорядительного органа. В принятой резолюции круга по вопросу о центральной и местной власти наряду с заявлением о том, что до Учредительного собрания вся власть на войсковой территории принадлежит исключительно кругу, в третьем пункте говорилось об образовании Малого круга, который должен был осуществлять распорядительную власть во время перерывов сессий основного войскового круга [238]. В состав этого Малого круга было избрано 9 наиболее авторитетных депутатов [239]. По мнению некоторых исследователей, в результате принятия данного решения оппозиции удалось поставить атамана Дутова и войсковое правительство под контроль Малого круга [240]. Мы считаем это утверждение недостаточно обоснованным. Малый круг был избран не столько для контроля над атаманом и правительством, сколько для их поддержки высшим органом казачьего управления. Это подтверждали и очевидцы. Так, бывший заместителем председателя правительства и помощником атамана полковник И.Г. Акулинин отмечал, что, поскольку войсковой круг никакой реальной силы в распоряжение Дутова не дал, то «он выделил из своего состава, в помощь войсковому правительству Малый круг (в числе 9 членов), который вскоре из-за событий на фронте самораспустился» [241]. Конечно, И.Г. Акулинин по известным причинам не склонен был преувеличивать роль оппозиции. По нашему мнению, образование Малого круга было сделано и для поддержки правительства и одновременно стало следствием определенного компромисса между кругом, правительством и оппозицией.