Чтение онлайн

— Сегодня готовишь ты, завтра моя очередь. — Молча кивнула, пристроила котелок между рогатинами. Поужинали кашей с кусочками мяса. Я была очень голодна, птичка и колбаса давно переварились, так что горячая каша пришлась как раз к месту. Ели в полном молчании. Похоже, парень не очень любит разговоры, к тому же моя настороженность сказывалась. Каша трагически быстро закончилась.

— Если мы завтра пойдем так же быстро, как сегодня, то уже к ночи будем возле замка барона. Преодолеть его в темноте, будет намного проще. — Сказал Лукас, как будто ни к кому не обращаясь, встал и, подхватив котелок, ушел к ручью. Меня раздражала его манера говорить, не дожидаясь ответа. Как будто он обращался сам к себе, и рядом никого нет. Я устроилась поудобней на земле, завернувшись в плащ. И лежала с закрытыми глазами, ждала, пока парень вернется. Он попыхтел, устраиваясь, и затих. Посмотрела на него: лежит ко мне спиной, по ту сторону костра, даже плащом не укрылся. Но это его дело. Сомкнула веки и уплыла в сон.

Снилось болото, как будто парю над бескрайними топями, зеленоватое солнце ласкало кожу. Маленькие стайки ярких птичек перелетали с островка на островок. Легкая дымка поднималась с поверхности воды. Нестройных хор лягушек оглушал, лишь иногда прерываясь, после громких булькающих звуков. Это дышало болото. Интересное место. Вдруг, я почувствовала на себе взгляд полный тоски, он манил, буквально тянул вниз, в душную дымку испарений. Казалось, еще чуть-чуть и упаду в черную холодную воду.

Вздрогнув, я распахнула глаза. Светало, Лукаса рядом не было. Я медленно огляделась по сторонам, и, кажется, увидела силуэт между деревьев. Разводить костер не стали, позавтракали остатками хлеба и колбасы и тронулись в путь. Весь день шли молча, лишь, когда лес начал редеть, Лукас решил поговорить.

— Фелиция, а почему ты уходишь из деревни? — Казалось, вопрос его очень интересует.

— Барон решил пригласить меня пожить у него. — Мы шли тайком, и поэтому не было смысла скрывать от Лукаса очевидное.

— Тебе так не нравится наш барон? Он ведь очень многое сделал для деревни, под его правлением процветает земля, богатеют люди. Вот смотри, он платит нам за щенков, а мог бы просто их забирать даром. Да и после нападения помог сильно. — Лукас был во многом прав, только он не понимал одного, очень важного для меня, момента.

— Если бы барон забирал щенков даром, то люди просто перестали бы тщательно следить за породой, лелеять и пестовать своих собак. А насчет помощи, я с тобой согласна. Только я не хочу становиться игрушкой барона или кого бы то ни было еще. — Парень задумался и надолго замолчал

— Фелиция, а что ты будешь делать в городе? Там ведь за все платить надо, — Интересный вопрос, но про школу магии я ему рассказывать не собиралась, ни к чему. Разговор стал больше походить на допрос, и это мне сильно не нравилось.

— Найду жилье, работу. Поживу немного так, может мне и понравится. А через пару лет, если в городе все хорошо сложится, заберу маму. Там, может, и замуж выйду. — Врала и не краснела. А Лукас, открыв рот, слушал мои выдумки.

— Ты смелая, у нас против барона мало кто пойдет. В городе, говорят, очень непросто, особенно одинокой девушке. — И прибавил шаг. Странный какой-то разговор.

Лес закончился как раз перед заходом солнца, опушка вывела нас к каменистым холмам, в которых было легко затеряться. Закат окрасил небо яркими красками, оранжевой и алой. Есть поверье, что это плохой знак, но разве может быть плохой — такая красота? Птицы разносили трели по округе, весело перелетая с камня на камень. В траве стрекотали кузнечики. Мы развели маленький костерок на дне овражка и сварили кашу. Лукас задумчиво на меня смотрел, но молча размешивал кашу. После ужина решили двигаться дальше. Но вот двигаться-то мне стало тяжело. Что за ерунда. Веки отяжелели, я не могла открыть глаза… тело расслабилось, хотелось свернуться калачиком и заснуть навсегда. Я попыталась выпустить когти и не смогла. Где-то внутри начиналась паника, но совсем тихо. Я упала и почувствовала рядом движение.

— Ты прости Фелиция, я возьму твои деньги. Тебе они уже не понадобятся, а я в Кривой Рог возвращаться не хочу. Морис мне не отец, я как барона увидел, сразу это понял. Конечно, их сиятельство меня не признает. Но господин Луи мне за тебя обещал двадцать дариков, а это немало, ты же понимаешь, да? О, у тебя неплохой капитал, — Слова доходили до затуманенного сознания с опозданием, но паника сменилась яростью. Какая же сволочь. И когда успел договориться? Наверное, сегодня утром, то-то ушел тайком и вернулся молча. Или раньше. Сразу стали понятны его вопросы и мое раздражение на, казалось бы, невинного парнишку. Послышался стук копыт.

— А вот и барон пожаловал. Приготовься. — Сознание уплывало, в глазах все двоилось. Звуков я уже не слышала. Только видела, как к нам кто-то спустился, лицо не запомнилось, расплывалось. Лукас что-то у него спросил, мужчина резко ответил и ударил мальчишку кинжалом, тот упал. Меня взвалили на плечо, как мешок. И я увидела Лукаса в луже крови. Вдруг звуки вернулись: кто-то спускался в овраг.

— Зачем паренька убил?

— Денег просил, велика честь для предателя. Ты его прикопай, чтобы не нашли. Девчонку жалко, смелая. От барона удрать решила, если бы не этот и не нашли бы вовсе. А так опять этот баронский выродок до смерти замучает. — Послышалось недовольное сопение.

— Помолчал бы уж, не твоего ума дело, — Державший меня слуга ощутимо поежился.

— Не ты в карауле на северной стене ночами стоишь. Слышал бы, как в покоях юного господина девки орут. Послушаешь, жить не хочется, вдруг женюсь да дочь родится, а потом этому монстру достанется. — Ответом ему послужил тяжелый вздох.

— Да знаю я все. Вот этими руками изуродованные тела в лесу закапываю. А девку действительно жалко, смотри какая коса, черная. — Чьи-то руки приподняли лицо. — Настоящая красавица. Я ее узнал, это она со знахаркой тогда к старосте Кривого Рога с корзиной настойки приходила, помнишь? Когда мы щенков последний раз забирали. Я еще тогда подумал, зря ее травница в деревню привела.

— Помню. Потом еще хорги на ту деревню напали. Мужики говорили, что это она их всех выходила, а этот ее продал. Если бы барона с нами не было, я бы его еще тогда…

Тот, что нес меня, пнул тело Лукаса и, пыхтя, стал взбираться на склон оврага. Сознание мое уплыло окончательно.

Темно. Сверху светят нереально яркие звезды, снизу — земля, серая как пепел, ни единого островка зелени, только камни. Ветер свистит в ушах. Крылья легко ловят восходящие потоки воздуха. Хорошо. Свобода и ветер. Я выгибаю мощную шею, из горла вырывается струя яркого, голубого пламени. Чешуя, сотней оттенков черного, играет в ярком свете звезд. Я кружусь и кружусь в сияющем хороводе звезд, сама — звезда, мириады миров под когтистыми лапами. Свобода пьянит, но в голове возникает вопрос, он повторяется сначала тихо, потом громче и громче: "Кто я?". Падаю. Темнота. Вокруг черная вата, сквозь нее пробивается какой-то звук. Нет, много звуков, нестерпимая какофония звуков. Кажется, голоса… только не могу понять, о чем говорят. Мне холодно. Озноб пробегает по телу… У меня есть тело? Звуки все никак не хотят уходить, впиваются в сознание раскаленными иглами…

— Что ты дал этому ублюдку? Почему она уже третий день в отключке? Неужели нельзя было просто напасть, отец? Они ничего бы не смогли сделать с десятью вооруженными стражниками.

— Помолчи Филипп. Не ты ли мне со слезами рассказывал, что она заставила кусты скрутить тебя? И вы втроем не смогли с ней совладать. Наверное, как истинные воины, еще и мечи достали? — В голосе чувствовалось нескрываемое презрение.

— Но, отец, — Возмущенный возглас прервал раздраженный окрик.

— Она — дочь ведьмы. Смотри, Филипп. Она должна сдаться сама, без насилия. Без увечий. Ты меня слышишь. Она не такая как все. Я хочу, чтобы ее кровь усилила нашу. И если ты не сможешь, это сделаю я. И тогда не быть тебе наследником.

О ком они говорят? Почему так холодно? Где я? Меня затрясло…

— Смотри, она приходит в себя. Отец, может пока она не в себе…

— Не смей. Это должно быть ее решение. Тебе следует хорошо постараться, сын, если хочешь остаться наследником. Это мое последнее слово.

Послышался скрип двери и удаляющиеся шаги. Через некоторое время вновь скрипнула дверь, кто-то тихо подошел. К моему плечу прикоснулась чья-то шершавая ладонь. Противно. Я пыталась отодвинуться, но не могла пошевелиться. Рука переместилась на грудь. И тут во мне закипела ярость. В голове раздался голос, похожий на раскаты грома: "Как смеет этот жалкий человечишка дотрагиваться до Фьелиррши…" До кого? Остатки мыслей потонули в вихрях огненной ярости. Она выжгла отраву, наполнила тело силой… Перстень, так и висящий на шее, завибрировал, голубое пламя зажглось в недрах маленьких черных камней. Тело выгнулось дугой, казалось, сверхновая взорвалась внутри, заполняя все невыносимым голубым сиянием…