Чтение онлайн

Вы ничего не понимаете в этой истории и требуете комиссара.

Который не хочет, чтобы его беспокоили. Вы вынуждены использовать свой обычный трюк: заявить, что вы теща министра. Все боятся тещи министра, даже сам министр. Действует восхитительно.

После бурных объяснений с дежурной, с разнообразными полицейскими, после угроз позвонить вашему адвокату “помощнику председателя коллегии адвокатов” (все тому же Жилю, конечно.), вам удается распутать дело.

Неизвестно как разузнав домашний адрес известного певца Даниииии Рокера, Эмили и Саломея устроили пикет у его подьезда. И набросились на него, когда он осторожно выходил из дома, спрятавшись за огромными темными очками. (Вас раздражает эта мания звезд даже ночью носить огромные темные очки, под предлогом маскировки от простых людей. Они привлекают внимание лучше, чем табличка на шее). Эмили и Саломея хотели автограф и поцелуйчик.

К сожалению, в этот день Данииииии Рокер был зол, как собака (может, у него был запор?). Он дал знак своему телохранителю (огромной горилле) отбить атаку юных обожательниц. Эмили в ярости до крови прокусила большой палец Сильной Руки. Он заорал (монстр оказался неженкой). Столпотворение. Журналисты. Всех загребли в кутузку. Конечно-же, кроме звезды. Тот дрожащей рукой раздал десяток автографов и поспешно вернулся к себе.

Огромная раненая горилла хотела подать на Эмили жалобу за нападение и телесные повреждения.

— Мой бедный друг, над вами будут смеяться, — вежливо замечаете вы. — Вы большой, сильный, красивый парень. Признать, что на вас напала хрупкая тринадцатилетняя девочка — это позор! Вы после этого никогда не найдете работу. Не говоря уж о том, что Даниииииии Рокер не будет в восторге, если его охранника обвинят в изнасиловании.

— А? Что? Но я никогда не насиловал ваших девчонок! — бормочет примат.

— Нет! Но он схватил меня за грудь, — вступает Эмили. — Я его поэтому и укусила. Я хорошо сделала, правда, бабуля?

— Да, моя дорогая. Это называется “сексуальное прикосновение”, молодой человек, и за это дают несколько лет тюрьмы….

Орангутанг бешено вращает безумными глазами.

— Какого черта?!!

— Тебе лучше оставить это дело, — веселясь, советует полицейский.

— Ага, подтверждает другой. Видишь ли, комиссару надоело смотреть сквозь пальцы на твои с Данииииии фокусы.

— А мы уже давненько не получали бесплатных билетов на концерты, — вклинивается другой труженик охраны порядка.

Огромная горилла удирает.

Вы триумфально выходите из отделения со спасенными малышками. Но, зайдя за угол, взрываетесь:

— В следующий раз, когда вы будете, как идиотки бегать за этим кретинским Даниииииии Рокером, который даже не удосужился бросить на вас взгляд, я оставлю вас в отделении. Понятно?

Пристыженные фанатки кивают. Эмили сорвала в своей комнате все афиши и постеры своего обожаемого певца. И, мало-помалу, заменила их большими фотографиями своей новой страсти: своей лошади ПОТИРОНА

Одна из тайных радоcтей бабушки состоит в том, чтобы с наслаждением наблюдать, как ее дочь, в бытность свою подростком дававшая матери оторваться на всю катушку в свою очередь противостоит закидонам своей собственной дочери, вступившей в пубертатный период.

Самое сладкое — это слушать, как она плачется вам в жилетку на причуды своей наследницы.

— Она сводит меня с ума! — ноет она.

— Ба! В ее возрасте ты тоже сводила меня с ума.

— Я?!.. Я была настоящей святой Терезой!

— Да что ты говоришь?! Скорее, бесенком!

Она вам не верит. Она забыла.

Одним прекрасным утром Эмили заявила, что хочет ездить верхом и, “когда она вырастет большая”, открыть вместе с Саломеей центр верховой езды. Нет ничего прекраснее наездников.

Она настояла на том, чтобы заменить уроки фортепиано часами в манеже, где маленькие дурочки кружат на старых клячах, под руководством сурового адъютанта на пенсии.

Скоро две всадницы начали проводить все выходные и часть каникул в весьма шикарном пони-клубе, рядом с лесом, в дальнем пригороде. Это раздражает Старшую дочь, вынужденную каждый раз подвозить двух барышень на машине, так как мать Саломеи твердо отказалась “работать при этих девицах шофером”.

— Они прекрасно могут поехать поездом.

Справедливо.

К несчастью, вы знаете (Старшая Дочь тоже, на собственном примере), что деньги на поезд пойдут на кино и шоколадки, а маленькие идиотки поедут автостопом.

В 17 лет вы таким способом пересекли Скандинавию вместе с подругой Жанин.

В 16 лет Жюстина тем же образом посетила Италию со своей дорогой Ванессой и использовала деньги, которые вы дали им на транспорт, чтобы устроить себе турне по ночным клубам Рима.

Вас не изнасиловали. Ее тоже. Это не мешает вам — равно, как и Жюстине — запрещать подрастающему поколению использовать вид передвижения, о котором вы читаете столько драматических историй в журналах.

Таким образом, довольно часто вы предлагаете Старшей Дочери отвезти барышень в парадных костюмах (галифе, черное бархатное кепи, куртка от Лакоста, кожаные ботинки, стек — ансамбль, стоивший папашам целого состояния) на конные соревнования, за которыми вы наблюдаете, вспоминая собственную юность. Как вы во весь опор скакали по захолустьям марокканского Юга с всадниками caпd Теддерса, делая вид, что бросаете в воздух ружье и с криком ловите его, как в настоящей fantasia. Или, как вы трусили по пахучим эвкалиптовым лесам вокруг Рабат-Лагедаль и возле дворца султана. Или вдоль океана по огромным пляжам, пустынным в те времена.

Вы сохранили об этом пьянящие воспоминания.

Лучшие, чем об уроках верховой езды, которые во время каникул давал вам ваш дорогой папочка, в ту пору командовавший гарнизоном в Алжире. Старая Сеймурская гвардия. Он хотел сделать из вас настоящего мушкетера, а “не вихляющего задницей ковбоя”.

Он выбрал вам в качестве верховой лошади огромную животину с дикими глазами. Потом подло засунул монетку между вашим правым коленом и боком коня. Монетку эту вы должны были принести ему после урока, чтобы доказать, что вы все время сжимали ногами спину грязной скотины. Ценой ужасной крепатуры. Потом к вашему ужасу, ваш отец, так хорошо воспитанный испанскими Иезуитами, такой элегантный, такой обаятельный на колониальных приемах, начинал орать, как рыжий осел, и грязно вас оскорблять:

— Сжимай бедра, черт побери!.. Жопу в седле вперед, мешок с дерьмом!.. спину прямо! Спину прямо!!! Ты похожа на дырявый куль с мукой… В следующий раз я усажу тебя на быка…

Вы становились фиолетовой от стыда. Вы теряли стремена. И, конечно, отцовскую монету. К огромной радости сержантиков отца, для которых лучшим развлечением было смотреть, как дочь их командира оскорбляют, как тухлую селедку.

Однажды вы упали, к восторгу вашего отца, который, как вы чувствовали, вас глубоко презирал.