Чтение онлайн

Отец со свирепым видом открывает дверь и слегка подскакивает от удивления.

Как вы и предсказывали, джентльмен-скалолаз покрывает Ализу страстными поцелуями. Он отстраняется.

Это эбеновый красавец-негр.

Мужчина не расист, о нет! Он достаточно постранствовал по свету в дни своей бурной молодости, чтобы обзавестись друзьями всех цветов и всех культур.

Но от этого, до того, чтобы отдать свою Милую Крошку огромному бразильцу, который берет штурмом фасады зданий — большой шаг. Да и вы, честно говоря, тоже не в восторге. Идея, что Милая Крошка может поселиться так далеко от вас в незнакомой семье, возможно, в сердце фавелы без воды и электричества, разбивает вам сердце.

Мужчина приходит в себя.

— Ты можешь представить мне этого господина? — ледяным тоном спрашивает он у своей наследницы.

— Хоао. Хоао Васкес. Он великий бразильский танцор.

Милая Крошка поворачивается к своему обожателю с непонятными знаками, на которые молодой человек (он действительно бесподобен: с зелеными глазами и очень белыми зубами, которые блестят на фоне черной гладкой кожи) отвечает не менее непонятной тирадой.

— На каком языке он говорит? — немного нервно спрашивает Мужчина.

— Ну… на португальском — высокомерно отвечает Ализа. — В Бразилии говорят на португальском.

— Я знаю, — гремит ваш муж. — Я не совсем безграмотный.

— А ты говоришь по-португальски? — удивленно спрашиваете вы.

— Нет.

— Так как же вы друг друга понимаете?

— Мы не понимаем друг друга, — хихикает Милая Крошка, — наверное, поэтому у нас все так хорошо…

Она прекращает смеяться, видя наши потрясенные лица. Поворачивается к своему любовнику и выдает несколько жестов.

Бразилец кивает головой и…

…раздевается до трусов.

— Что он еще делает? — рычит Мужчина все более раздраженно. — Может он еще и догола разденется?!

— Не знаю. Он совершенно непредсказуем.

Милая Крошка включает диск Болеро Равеля.

Хоао начинает танцевать.

Вы замираете в восхищении. Этот мальчик — бог танца. Вам кажется, что муж разделяет ваш энтузиазм. Когда музыка смолкает, вы не можете удержаться от аплодисментов, и вслед за вами — Мужчина и ваша младшенькая.

Ухажер Ализы застенчиво улыбается.

Это действительно “отпадно”.

— А теперь — праздник! — кричит ваша дочь и включает дьявольскую мексиканскую мелодию. Хоао принимается танцевать. Ваш муж после секундного сомнения делает то же самое, вместе с вами. Ча-ча, ча-ча-ча, ча-ча, ча-ча-ча… Вы счастливы. Вам снова двадцать лет, когда вы были лучшей танцоршей в Сен-Жермен де Пре. Во что не могут поверить ваши очарованные внуки: “бабушка, расскажи еще раз, как ты была молодая и худенькая и прыгала через плечо своего партнера”. Короче, вы кайфуете.

Пока до вас не долетает сердитый голос из дома напротив.

— Эй, вы скоро закончите этот шум?

Вы прекращаете танец и музыку.

— Извините, месье Мартан, — кричит Мужчина, — маленький импровизированный праздник…

— А я, между прочим, завтра работаю! — ревет месье Мартан, все еще торча в своем узком окошке (в туалете он, что ли?).

— Я тоже, кретин! — горланит ваш муж, багровея.

Вы спешно закрываете окно, пока между соседом и вашим супругом не разразилась ссора. Вы так покладисты, потому что иначе господин Мартан полгода будет орать, встречая вас у араба-бакалейщика.

— Все, теперь пошли спать, — командует Мужчина.

И величественно покидает комнату, широко махнув рукой. Вы следуете за ним, послав воздушный поцелуй влюбленным.

Снова оказавшись в супружеской постели, вы чуть насмешливо замечаете:

— В конце концов, ты решил не вышвыривать бразильца нашей Милой Крошки…

Ваш супруг изображает, что не расслышал и бормочет сонным голосом:

— Этот тип мне не нравится!

— Почему?

— Он выше меня!

Можно было догадаться. Мужчина, в котором 192 сантиметра, очень гордится своим ростом и терпеть не может всех мужчин, превосходящих его хотя бы на миллиметр. Это не мешает ему заснуть и приняться храпеть, как запыхавшийся паровоз, не забыв, естественно, включить Франс-Кюльтюр. (“Отношения Единственного и Множественного у Пифагора”). Отлично. Бессонная ночь обеспечена.

Самые безумные идеи начинают копошиться в вашей голове. А если Милая Крошка с ее пылким характером действительно выйдет замуж за Хоао?

— Да нет же! — шепчет вам на ухо Мельхиор, покинувший корзинку, чтобы занять свое ночное место у вас на шее. Ты прекрасно знаешь, что она десять, сто раз клялась не выходить замуж и никогда не иметь ребенка. Она хочет “быть Пикассо”.

— У Пикассо была куча детей, это не мешало ему рисовать.

— У него так же была куча женщин, чтобы заниматься детьми. Его жизнь не наполняли соски и пеленки.

— Знаешь, Котик, девушки часто резко меняют мнение, когда встречают прекрасного возлюбленного.

Перспектива жить в тысячах километрах от Милой Крошки снова вызывает у вас дрожь.

— Поедешь жить в Бразилию, вот и все, — урчит Мельхиор.

— Ты с ума сошел! Оставить мужа, Старшую Дочь, троих внуков… невозможно!

— Ну так эмигрируем туда все. Маленькая сиамочка с шестого этажа говорила мне, что это восхитительная страна. Ее хозяева часто туда ездят. Кажется, там очень большие мыши и куча других забавных животных.

Вы погружаетесь в мечты. Возможно, на этих дальних землях вы сможете реализовать свою юношескую мечту? Огромная фазенда с очень красивым домом, патио с голубым мозаичным полом, 30000 гектаров земли, 30000 голов скота, 50 vaqueros [1] , которых будете вести вы, несясь вскачь на маленькой черной лошадке. Вы были созданы не для этой домашней французской жизни, а для того чтобы быть Скарлет О’Хара в поместье Тара, Каламити Джейн, первопроходцем дальнего Запада или бесконечных пространств Латинской Америки, или — как Джон Уэйн — конвоиром грандиозных стад Зебу.

Проваливаясь в сон вы представляете, как ведете в Рио крохотный личный самолетик: сделать покупки и искупаться на пляже Копакабана.

— Да здравствует Бразилия, — вздыхает Котик, в свою очередь засыпая.

Через несколько дней.

8:30 утра.

Вы сражаетесь с компьютером.

Ну да, вы наконец уступили давлению Мужчины, возмущенного, что вы до сих пор печатаете свои тексты на вашей обожаемой Валентине: механической печатной машинке «Оливетти 1930».