Чтение онлайн

Тем не менее, надо указать на мощные силовые поля, воздействующие как на Западную, так и на Восточную Европу. Они взаимно антагонистичны и форми-руют, точнее, переформируют реальность уже полным ходом осуществляемого проекта Великой Европы на пути обновления и возвращения к древней метаи-сторической идее Великого Евразийского континента. Их надо определить и вскрыть вызвавшую их и ими из-под земли управляющую «страшную тайну». Только тогда станет ясен смысл происходящего ныне в СССР.

В связи с этим мне представляется важным остановиться на некоторых вопросах.

Горбачевская перестройка высвободила в СССР два чудовищных силовых поля, выход которых к открытому действию был столь судорожным, что его представ-ляется уже невозможным остановить. Прежде всего, я имею в виду новый подъ-ем троцкизма.

Так, внезапное пробуждение всех левацких, антиобщественных и антинацио-нальных, «антиимперских», анархо-нигилистических и омерзительно «толстов-ских» воспоминаний, сохранявшихся в сточных канавах «темного бессознатель-ного российских народов» и ныне вышедших из этого бессознательного на свет, было искусственно поддержано реабилитацией самого Льва Троцкого, а следо-вательно, и троцкизма как такового. При этом за такой реабилитацией стояло и официальное восстановление троцкистско-космополитической линии, с которой, следуя сталинской концепции, Советское государство, поддержанное тайным орденом Красной армии, сражалось на протяжении более чем полувека, так и не сумев — хотя выглядело все иначе — нейтрализовать ее решительно и «бес-поворотно».

Началось с того, что в газете «Правда» от 9 декабря 1988 года генерал Волко-гонов опубликовал статью, в которой, в частности, писал: «В годы его активной работы в партии (1917–1924) Троцкий не был врагом ни революции, ни социа-лизма. Напротив, он был врагом Сталина. Нельзя не воздать ему должного: в отличие от многих, он не склонил головы перед сталинской диктатурой». Но Волкогонов просто умственно ограниченный служака. Кто же на самом деле стоит за ним?

Ближайшим сподвижником Михаила Горбачева, который сегодня контролирует и поддерживает — всецело и, похоже, уже выходя за пределы первоначальных расчетов Михаила Горбачева, — новый политико-административный подъем троцкистско-космополитического заговора в недрах советской власти, является вызывающей все больший страх А. Н. Яковлев, бывший во время своей опалы послом СССР в Канаде, а сегодня — член Центрального Комитета и Политбюро, а также заведующий в ЦК его Международным отделом.

Так, в Москве А. Н. Яковлев считается бесспорным, подготовленным к этому еще в Оттаве, «вдохновенным изобретателем» — о том, кто его «вдохновил», будет сказано чуть ниже — диалектических перемен советского общества, полу-чивших названия гласность и перестройка, с которыми Михаил Горбачев связы-вает «новый курс» своей собственной внутренней и внешней властной деятель-ности, «новый курс» о котором он говорит так, будто это его личный курс и он его как прямой, так и тайный вдохновитель. На самом же деле, что бы он ни говорил, совсем другие стоят в тени, подчеркиваю, в тени, по ту сторону тайны. Они-то все и определяют.

В Оттаве А. Н. Яковлев имел возможность часто встречаться с неким «старым знакомым», представлявшим под прикрытием «Чикагского общества развития ядерной промышленности» внешнеполитические интересы Государства Изра-иль. Этим «старым знакомым», получившим к тому же инструкции от «компе-тентных лиц», оказался не кто иной, как Давид Гольдштюкер, некогда посол Праги в Тель-Авиве — не будем забывать, один из тайных вдохновителей и ма-стеров так называемой Пражской весны, поверженной на месте как раз такими людьми, как С. М. Штеменко и Н. В. Огарков. Это были не просто встречи: Да-вид Гольдштюкер инструктировал Яковлева, «вводил в курс дела», используя тот же канал прямой связи с тем же тайным центром, который в прежние вре-мена через опять-таки того же Давида Гольдштюкера манипулировал планами «Пражской весны». Эта последняя и была взята за основу советского «нового курса», антинационального и троцкистско-интернационалистского, должного, по разработанной еще в Оттаве конспиративной схеме А. Н. Яковлева, всплыть по ходу горбачевской перестройки. Первоначальный доктринальный план также включал в себя восстановление неотроцкизма, правда подконтрольное, исклю-чительно в диалектически антисталинском контексте и для оперативного внеш-неполитического использования. Вот почему бывший посол А. Н. Яковлев был назначен заведующим именно Международным отделом Центрального Комитета Коммунистической партии. Об этом факте ни в коем случае, как мне кажется, не следует умалчивать. Удержать контроль не удалось.

В то же время есть, как мне представляется, точные сведения о том, что в свое время возвращению А. Н. Яковлева в высшие сферы нынешней советской вла-сти со всей силой препятствовали специальные военные службы Федеративной Республики Германии, причем это происходило как раз во время разворачива-ния «проекта широкого экономического сотрудничества» Ханса Дитриха Генше-ра, представленного в Москве канцлером Гельмутом Колем.

Тем не менее рассматривать деятельность субверсивно-троцкистского и троц-кистско-космополитического лагеря на нынешнем этапе горбачевской пере-стройки, ячейкой действия которого на уровне Центрального Комитета руково-дит А. Н. Яковлев, следует не иначе как в общем контексте внутреннего фронта перемен. Всякая оценка происходящего, не принимающая во внимание резуль-тирующую полноту линии перемен, закрыто центрированную самим Михаилом Горбачевым, рискует оказаться целиком ошибочной.

Ибо перестройка, сам ход перестройки не только вскрывает нарыв троцкизма, выпуская гной из абсцедирующих вокруг него тканей, но и высвобождает мощ-ный, неостановимый, иррациональный порыв русской «души-христианки», а следовательно, и связанного с ней совершенно непредвиденного развития. Причем первой прорвавшей плотину силой беспорядочного возрождения хри-стианства было не русское православие, а — на Украине и еще в большей сте-пени в странах Балтии — католицизм. Неужели католицизм?

Неудержимый, открытый и приводящий в движение сотни тысяч верующих, до-селе пребывавших в тени, католический взрыв в странах Балтии остается одним из самых непонятных явлений, происходящих сегодня в Советском Союзе в ре-зультате сейсмических колебаний горбачевской перестройки. Будущее всего этого кажется сегодня иррационально непредсказуемым. Для всех, кроме Иоан-на Павла II и католического, апостольского, римского «противотечения» плане-тарной «истории современности», подошедшей к циклопическим воротам треть-его тысячелетия.

«Лед сломан», — провозгласил Михаил Горбачев, комментируя итоги визита Гельмута Коля в Москву в октябре 1988 года, и не принципиальное ли это заяв-ление, завершающее первый этап перестройки? В любом случае, похоже, она вступила в полосу окончательного становления, и нам следует, дабы это осо-знать, разгадать также и ее внутренний «страшный секрет», однако лишь в час его полного проявления, «когда все свершится и все завершится», когда «великий проект» тайного ордена Красной армии будет полностью осуществлен, осу-ществлен в истории, «страшный секрет» открывается не тогда, когда этот про-ект был в действии, но с приходом горбачевской перестройки, непостижимо ве-дущей историю к обновлению и, метаисторически, к началу иной истории, «ис-тории иного». Истории конца, истории исполнения.

На данный момент этот революционный — и даже более того, трансреволюцион-ный — процесс остается исключительно личным сражением не просто Михаила Горбачева, а именно Михаила Горбачева как «абсолютного концепта» пере-стройки, в его диалектическом «марш-броске на местности» к тотальной власти. Таким образом, оперативная задача перестройки носит двойной характер: с од-ной стороны, привести Михаила Горбачева к тотальной власти и — с другой — открыть перед Советским Союзом «коридор быстрого прохода» к «тотальной культурной революции», которая, пока скрывая свое имя, через великие внут-ренние трансмутации экономических, индустриально-технологических и соци-альных структур, одна лишь может проложить путь к планетарному господству в уже открывающемся третьем тысячелетии, в то время как в тени тайный орден Красной армии бдит, вдохновляет, замышляет, контролирует, решает и управ-ляет, удерживает и ускоряет, верша то, что должно быть совершенно тайно.

Когда процесс онтологической трансмутации оперативных внутренних структур Советского Союза завершится, тайный орден Красной армии, должный при пол-ном свете дня стать явным, укажет на перемену смысла советской власти, а ис-тория, великая континентальная европейская история перейдет в трансисто-рию, и этот новый переход внезапно окажется идентичным и «страшному секре-ту» горбачевской перестройки, и тому, что мы, именно мы, называем новой судьбой. И это движение остановить невозможно. «Лед сломан».

Официальный снимок Генриха Мюллера, когда он был награжден Гитлером 10 октября 1944 года Рыцарским крестом за военные заслуги с мечами

Генерал Рудольф Бамлер. Перейдя на сторону СССР, он с 1948 по 1950 год работал на Советы вместе с Борманом и Мюллером