Чтение онлайн

— Я с радостью удовлетворю ваше любопытство, — мягким, точным голосом ответил Таттерсолл. — Полагаю, вы считаете себя достойным кандидатом и, полагаю, не без оснований, поэтому я должен сразу вам сказать, что выбрали не вас.

«Самый быстрый способ является самым добрым», — подумала Элси, но Кенелм не смог скрыть своего отчаяния. Его лицо покраснело, и на тревожное мгновение она испугалась, что он разрыдается, но гнев взял верх. Он сжал кулаки на белой скатерти.

— Вы считаете меня хорошим кандидатом, и все же… — Он едва не задохнулся от этих слов. — И все же вы намекаете, что место получил кто-то другой.

— Да.

— Кто он? — потребовал Кенелм. Затем он понял, что ведет себя невежливо, и поспешно добавил: — Если вы не возражаете против моего вопроса.

— Вовсе нет. Архиепископ выбрал Горация Томлина.

— Томлина? Я знаю Томлина! Он был на два года младше меня в Оксфорде. Я не слышал, чтобы с тех пор у него была особо выдающаяся карьера. Скажите честно, архидьякон, это потому, что я шотландец?

— Абсолютно нет. Могу вас в этом заверить.

— Тогда в чем причина?

— Я вам скажу. Томлин провел последние пять лет капелланом в драгунском полку и уволился только из-за болезни, подхваченной в Испании.

— Капелланом?

— Я знаю, о чем вы думаете. Сливки духовенства нечасто становятся армейскими капелланами.

— Именно.

— В некотором смысле, в этом-то и дело. Архиепископ очень серьезно относится к войне. Мы сражаемся против атеистических идей, по его мнению, и, хотя Бонапарт отменил некоторые из наиболее оскорбительных антихристианских актов французских революционеров, он не вернул собственность, украденную у французской Церкви. Наше духовенство должно быть частью этой битвы, таков аргумент. Солдаты на передовой, зная, что могут умереть в любую минуту, больше всего нуждаются в Божьем утешении. Наши лучшие священнослужители не должны оставаться дома в уютных приходах, они должны идти туда, где они нужны людям. Именно такую службу архиепископ стремится вознаградить в первую очередь.

Кенелм долго молчал. Элси чувствовала, что сейчас не время для нее говорить. Наконец Кенелм сказал:

— Позвольте мне убедиться, что я вас правильно понял.

Таттерсолл ободряюще улыбнулся.

— Пожалуйста, говорите свободно.

— Вы считаете, что я достоин епископства.

— Считаю. Вы умны, порядочны и трудолюбивы. Вы были бы ценным приобретением для любой епархии.

— Но вы знаете, что в нынешних обстоятельствах архиепископ всегда отдаст предпочтение человеку, служившему капелланом.

— Верно.

— Значит, единственный способ для меня быть уверенным в достижении своих надежд это стать капелланом.

— Единственный верный способ, да.

Кенелм взял бокал с вином и осушил его. Он выглядел как человек, идущий на казнь.

«О нет», — подумала Элси.

— В таком случае, — сказал Кенелм, — завтра утром я предложу свои услуги 107-му пехотному полку.

Пастор Мидуинтер сказал, что сделает объявление в воскресенье утром после причастия. Эймос нервничал всю службу. Он не мог предвидеть, какую поддержку получит. Элси говорила, что люди знают его и любят, но захотят ли они, чтобы он представлял их в парламенте?

Они находились в третьей методистской молельне, построенной в Кингсбридже. Эта была самой большой, настолько внушительной, что некоторые члены общины считали ее слишком впечатляющей. Люди должны трепетать перед деяниями Божьими, а не перед творениями рук человеческих, считали они. Но другие думали, что методизму пора не только хорошо себя чувствовать, но и хорошо выглядеть.

Эймос в этом споре занимал нейтральную позицию. У него были дела поважнее.

— Вы, вероятно, все знаете, что парламент распущен и назначены всеобщие выборы, — начал Мидуинтер.

Он тоже был внушителен и впечатляющ. Ему было шестьдесят семь, но годы лишь придали ему благородства. Его волосы и борода теперь были совершенно белыми, но такими же густыми, как и прежде. Молодые девушки видели в нем отца, но женщины средних лет часто краснели и смущались, когда он заговаривал с ними своим бархатным голосом.

— Я с большим удовольствием сообщаю вам, что один из уважаемых представителей нашей общины выдвигает свою кандидатуру, — сказал он. Он сделал паузу для драматического эффекта, а затем произнес. — Эймос Барроуфилд.

В церкви не аплодировали, даже в методистских молельнях, но свое одобрение выражали, говоря «Аминь» или «Слава Господу». Несколько человек поймали взгляд Эймоса и сделали ободряющие знаки.

Это было хорошо.

— Нашему движению пора оказывать большее влияние на управление нашей страной, — сказал Мидуинтер. — Я согласился выдвинуть Эймоса и верю, что это встретит ваше одобрение.

Снова послышались «аминь».

— Тех, кто хотел бы помочь в предвыборной кампании Эймоса, приглашаю остаться после службы для организационного собрания.

Эймос гадал, сколько человек останется.

Когда служба закончилась, прихожане расходились не сразу. Они приветствовали друг друга, болтали, обменивались новостями. Примерно через полчаса половина из них ушла, а остальные снова начали садиться, с ожиданием глядя на пастора.

Мидуинтер призвал их к порядку и попросил Эймоса выступить.

Он никогда раньше не произносил речей.

Элси сказала ему говорить так же, как он говорит с классом в воскресной школе. «Будь естественным, дружелюбным и просто ясно скажи, что хочешь сказать. Ты увидишь, это легко». Она всегда в него верила.

Он встал и огляделся. В основном это были мужчины.

— Спасибо вам всем, — сказал он довольно скованно, но затем решил быть честным и добавил: — Я не был уверен, что кто-то останется.

Они рассмеялись его скромности, и лед тронулся.

— Я буду баллотироваться как виг, — продолжил он. Виги были партией религиозной терпимости. — Но я не планирую вести кампанию по религиозным вопросам. Если меня изберут, я должен буду работать в интересах всех жителей Кингсбриджа: методистов и англикан, богатых и бедных, имеющих право голоса и не имеющих.

Это было слишком общо, понял он.

— Полагаю, они все так говорят, — с досадой сказал он, и его честность снова была вознаграждена одобрительным смехом.

— Позвольте мне быть более конкретным, — продолжил он. — Я считаю, что этой стране нужны две простые вещи: хлеб и мир.

Он сделал глоток воды из стакана. Некоторые в зале согласно кивали.

— Стыдно, что у нас есть законы, поддерживающие высокие цены на зерно. Это защищает доходы самых богатых людей в стране, а простые люди расплачиваются за это ростом цен на хлеб. Эти законы должны быть отменены, и у людей должен быть хлеб, который Библия называет посохом жизни.