Чтение онлайн

*

Мэр Фишвик созвал экстренное заседание городского совета, чтобы обсудить вспышку луддизма. Спейд знал о случившемся больше, чем кто-либо другой, но ему приходилось скрывать это. Он решил присутствовать, но говорить мало или вовсе ничего не говорить. Он мог бы и не приходить, но это выглядело бы подозрительно.

Заседания совета, состоявшего из всех олдерменов, обычно проходили оживленно. Хорошо одетые и уверенные в себе мужчины с уверенностью принимали решения по управлению городскими делами, угощаясь хересом из графина, стоявшего посреди древнего стола. Они считали своим правом управлять Кингсбриджем и полагали, что справляются с этим весьма неплохо.

Сегодня они были не так самодовольны, подумал Спейд. Настроение было подавленным. Они выглядели напуганными.

Фишвик обрисовал причины.

— После нападения на фабрику Мозеса Крокетта еще три заведения стали мишенью этих злодеев, — сказал он. — Фабрика Пиггери олдермена Хорнбима, Старая фабрика олдермена Барроуфилда и моя собственная фабрика. Во всех случаях были повреждены станки, устроены поджоги, а на стене крупными заглавными буквами красной краской было написано имя «НЕД ЛУДД». И подобные инциденты произошли в соседних городах.

— Мы думаем, этот человек перебрался сюда с севера? — спросил Хорнбим.

— Я не думаю, что он вообще существует, — сказал Фишвик. — Нед Лудд, вероятно, мифический персонаж, вроде Робина Гуда. Эти злодеяния, по моему мнению, не организуются каким-то центральным лицом. Это просто случай, когда недовольные подражают другим недовольным.

— Мне посчастливилось пока избежать подобных неприятностей, — сказал Руп Андервуд.

Рупу, как и Эймосу, было за сорок. Его светлый чуб уже седел, но он все еще по привычке отбрасывал волосы со лба. Вероятно, он и дальше будет избегать вандализма, подумал Спейд. Процессы производства шелковых лент были те же, что и для шерстяной ткани — прядение, крашение и ткачество, но это было специализированное предприятие с небольшим числом работников.

— Я должен спросить, — продолжил Руп, — охранялись ли фабрики, подвергшиеся этим нападениям?

— Все, — ответил Фишвик.

— Так почему же охрана оказалась неэффективной?

— Моих людей одолели и связали.

— Мои побросали дубинки и разбежались, — с отвращением сказал Хорнбим. — Я нанял новых людей и выдал им пистолеты, но это все равно что запирать конюшню, когда лошадь уже сбежала.

Эймос Барроуфилд нахмурился.

— Меня беспокоит огнестрельное оружие. Если оно будет у наших охранников, возможно, луддиты его отберут, и тогда будут смерти. Я увеличил число своих охранников, но оставил то же оружие — просто дубинки.

Это разозлило Хорнбима.

— Если мы будем щепетильничать с контрмерами, мы никогда не избавимся от этих проклятых луддитов.

Фишвик ощетинился.

— Я понимаю, что эмоции накалены, но обычно мы стараемся избегать непристойных выражений на заседаниях совета, олдермен Хорнбим, если вы меня простите.

— Прошу прощения, — угрюмо буркнул Хорнбим. — Но я уверен, большинство из нас читали о суде над луддитами в Йорке. Шестьдесят четыре человека предстали перед специальным выездным судом. Семнадцать были повешены, двадцать четыре сосланы. И разрушение станков прекратилось.

— Но мы ни разу не поймали преступников на месте преступления, — сказал Фишвик. — Они всегда нападают ночью. Носят капюшоны с прорезями для глаз, так что мы даже не знаем цвета их волос. Они, очевидно, хорошо ориентируются на фабриках, потому что работают очень быстро. Проникают внутрь, наносят ущерб и уходят прежде, чем можно поднять тревогу. А потом исчезают.

— Вероятно, они отбегают на небольшое расстояние, снимают капюшоны, а затем возвращаются под видом отзывчивых соседей и начинают тушить пожар, — сказал Руп.

Спейд подумал, что именно так они и поступают.

— Минуточку, — произнес Хорнбим. — В Йорке эти проблемы властей не остановили. Они знали, кто смутьяны, и признали их виновными, не утруждая себя юридическим крючкотворством и поиском улик.

Это была правда, Спейд знал. Он читал о суде в газетах. Дело было очень спорным. Некоторые из обвиняемых не имели никакого отношения к луддитам, а у некоторых было алиби, но их все равно признали виновными. Хорнбим, очевидно, хотел такого же правосудия и в Кингсбридже.

— Мы знаем, какие кингсбриджские рабочие лишились заработка из-за новых станков, — продолжал Хорнбим. — Нам просто нужно составить список.

— И что, всех повесить? — спросил Эймос.

— Можно начать с того, чтобы всех их арестовать. По крайней мере, мы будем уверены, что луддиты попали в наши сети.

— А вместе с ними и пара сотен законопослушных людей.

— Их не так много.

— Когда вы их считали, мистер Хорнбим?

Хорнбим не любил, когда ему задавали вопросы.

— Хорошо, Барроуфилд, скажите, что предлагаете лично вы?

— Больше помогать безработным ремесленникам.

— Например?

— Убедиться, что они получают пособие для бедных, и без всяких придирок.

Это был прямой упрек Хорнбиму как чиновнику по надзору за бедными.

— Они получают то, на что имеют право, — возмущенно ответил тот.

— И поэтому они ломают станки, — сказал Эймос. — И, возможно, будут продолжать это делать, если мы им не поможем, независимо от того, на что они могут иметь право согласно строгому толкованию правил.

Спейд мысленно поаплодировал Эймосу.

— Правила есть правила! — отрезал Хорнбим.

— А люди есть люди, — возразил Эймос.

Хорнбим начал злиться.

— Нам нужно преподать им урок! Несколько повешений положат конец луддизму.

— Если мы сознательно повесим невинных, мы, может, и прекратим вандализм, но будем виновны в убийстве.

Хорнбим побагровел.

— Среди них нет невинных!

Эймос вздохнул.

— Послушайте, если мы будем относиться к рабочим как к врагам, они и будут вести себя как враги.

— Вы оправдываете преступников.

— Мы сами станем преступниками, если поступим так, как суд в Йорке.

Вмешался Фишвик:

— Джентльмены, позвольте. Мы не собираемся оправдывать преступников и не собираемся вешать невинных. Мы соберем свидетелей и подготовим обвинение против тех, кто действительно виновен. И тогда, если мы их повесим, то сделаем это с Божьего благословения.

— Аминь, — сказал Эймос.

*

Хорнбим стоял в ткацком цехе своей фабрики № 2, которая все еще работала. На нее пока не нападали, но она была уязвима, потому что использовала паровые станки, которые, казалось, особенно распаляли луддитов.