Чтение онлайн

Хорнбим никогда не был в бою, но представлял, что его звуки, должно быть, очень похожи на грохот цеха, полного паровых станков. Весь день машины так громко стучали и грохотали, что разговаривать было невозможно. Рабочие, которые годами трудились у станков, часто глохли.

Основной задачей рабочих был поиск дефектов ткани. В основном это были пропуски стежков, поднырки и перекрытия. Они чинили обрывы нитей с помощью маленького плоского ткацкого узла, и делать это нужно было быстро, чтобы свести к минимуму потери продукции. Другой важной задачей была смена челнока каждые несколько минут, потому что нить из-за высокой скорости станков заканчивалась очень быстро. Один человек мог обслуживать два-три станка одновременно.

Несчастные случаи были довольно часты. По мнению Хорнбима, это происходило сугубо из-за неосторожности рабочих. Он видел, как свободный рукав рубашки одного мужчины зацепило приводным ремнем, который оторвал ему руку от плеча.

Причиной большинства несчастных случаев был «летучий челнок». Он двигался очень быстро, пролетая через зев два-три раза в секунду. Он был сделан из дерева, но имел металлические концы для защиты от повреждений при ударе о буфер. Если оператор работал на станке слишком быстро, челнок ударялся о буфер слишком сильно и на высокой скорости вылетал из станка, калеча любого на своем пути.

Когда прибыл Фил Дойл, Хорнбим покинул ткацкий цех и встретился с шерифом в конторе, вдали от шума.

— Мы должны найти хотя бы одного из луддитов и привлечь его к ответственности, — сказал он. — Я дам вам с полдюжины имен людей, которые, как я думаю, могут дать нам информацию.

Это были все те, кто задолжал Хорнбиму деньги и не мог расплатиться, но Дойлу этого знать было не нужно.

— Очень хорошо, мистер Хорнбим, — сказал Дойл. — Какую информацию я должен искать?

— Очевидно, имена луддитов, но нам нужно больше. Попытайтесь найти кого-нибудь, кто видел их приближающимися к одной из разгромленных фабрик после наступления темноты. Их могли заметить, когда они надевали или снимали капюшоны.

— Что ж, я могу попробовать, — с сомнением ответил Дойл.

— Любому, кто сможет нам в этом помочь, можно предложить скромное вознаграждение. Они будут рисковать, донося на жестоких людей, поэтому им нужен стимул. Мы могли бы заплатить фунт любому, кто даст показания на суде. Однако эти выплаты должны держаться в секрете, иначе рабочие начнут намекать, что наши свидетели подкуплены и их показаниям нельзя доверять.

— Ясно, сэр.

Более задумчивым тоном Хорнбим добавил:

— Я все еще подозреваю Джарджа Бокса.

— Но он же звонил в колокола.

— Выясните, не видел ли его кто-нибудь идущим по городу, пока звучали колокола.

— Как такое могло случиться?

— Его мог подменить другой человек. Откуда нам знать?

— Это ведь навык, сэр. Этому нужно учиться.

— Заменой мог быть бывший звонарь, который уже на пенсии. Или звонарь из другого города. Поговорите с людьми, которые знают звонарей и могли что-то слышать.

— Да, сэр.

— Хорошо, — пренебрежительно бросил Хорнбим. — Вам лучше приступить. Я хочу, чтобы кого-нибудь признали виновным. И я хочу, чтобы его повесили.

Кит Клитроу посетил фабрику Спейда и спросил, как у него дела со станком Жаккарда.

— Он просто замечательный, — ответил Спейд. — Им управляет Сайм Джексон, но на самом деле станку не нужен ткач. После настройки с ним справился бы и подросток. Теперь все мастерство заключается в разработке узора и изготовлении перфокарт.

— Вам стоит заказать еще один, — сказал Кит. — Удвоите производство.

Именно за этим он и пришел.

— Если бы у меня все еще были мои французские клиенты, я бы так и сделал, — сказал Спейд. — В Париже много маленьких магазинчиков, которые называются «marchands de modes» [4] . Они продают платья, шляпы и всевозможные аксессуары, кружева, шарфы, пряжки и так далее. Раньше эти заведения закупали почти половину моей продукции.

— Но вы заменили их покупателями на Балтике и в Америке.

— Заменил, слава Богу. Но им нужна простая, износостойкая ткань. Я куплю еще один ваш станок Жаккарда, как только закончится эта проклятая война.

— Я приду и постучусь в вашу дверь.

Кит сделал храброе лицо, но на душе у него было горько.

Спейд, чувствительный к настроениям людей, сказал:

— Мне жаль вас разочаровывать. Дела сейчас идут неважно?

— Да, немного. Все из-за луддитов.

— Я бы подумал, что многие суконщики захотят заменить свои разбитые станки.

— Не скоро. Они не могут себе этого позволить. Уолли Уотсон не будет покупать еще одну чесальную машину. Он вновь вернулся к чесальщикам шерсти.

— Полагаю, тот, кто раскошелится на новые станки, может дождаться второго визита луддитов.

— В этом-то и заключается проблема. — Кит встал. Даже перед Спейдом он не хотел показаться слабым. — Но ничего, еще поборемся.

— Удачи.

Кит ушел.

Он пытался скрыть свои чувства, но был подавлен. Впервые с тех пор, как они с Роджером начали свое дело, у него не было ни текущей работы, ни заказов на будущее. Он не был уверен, что сможет как-то выбраться из сложившейся ситуации. Тратить свои сбережения ему не хотелось.

Серый февральский день клонился к вечеру, и у него не было сил на еще один отчаянный визит к клиенту, поэтому он пошел домой. Он вошел в мастерскую на первом этаже. Пахло свежераспиленным деревом и машинным маслом. Аромат, который всегда дарил ему чувство покоя. Все было в безупречном порядке, пол подметен, инструменты аккуратно развешаны, доски сложены в дальнем углу. Это была в большей степени его заслуга, Роджер был не так щепетилен в подобных вопросах.

Он поднялся по лестнице в жилую часть на втором этаже. Там он застал Роджера, ссутулившегося на диване и смотревшего на тлеющие угли в камине. Он поцеловал Роджера в губы и сел рядом.

— Дай мне немного денег? — капризно спросил Роджер. — Я знаю, еще не время, но я на мели.

Такое случалось часто. Каждый месяц Кит подсчитывал прибыль, откладывал часть на непредвиденные расходы, а остальное делил пополам и отдавал половину Роджеру, но чаще всего Роджер оставался без денег еще до конца месяца. Обычно Кит выдавал ему деньги авансом, но времена изменились.

— Не могу, — сказал Кит. — Не думаю, что в этом месяце будет какая-то прибыль.

— Почему это? — раздраженно спросил Роджер.

— Никто не покупает станки из-за луддитов. — Кит провел рукой по светлым волосам Роджера. Он с удивлением заметил маленькую прядь седины над ухом Роджера. Тому было почти сорок, так что, пожалуй, в седине не было ничего удивительного. Кит решил не упоминать об этом. — Тебе придется на время прекратить играть в карты, — сказал он. — Оставайся по вечерам дома, со мной. — Он приблизил губы к уху Роджера и тихо произнес: — Я придумаю, чем нам заняться.

Роджер наконец улыбнулся.

— Danke schoen, — ответил тот. Он учил Кита немецкому. — Может, в бедности тоже есть своя прелесть.