Чтение онлайн

— Она будет рада видеть вас завтра утром в десять.

Спейд поклонился и поблагодарил ее по-французски. Его акцент был ужасен, но он одарил ее своей самой очаровательной виноватой улыбкой, и она рассмеялась.

Когда они вышли из аркады, Спейд почувствовал изменение в атмосфере на улице. Некоторые люди праздно прогуливались, но другие были поглощены оживленными разговорами. Не в первый раз он пожалел, что не понимает языка.

Они прошли мимо женщины, сидевшей у обочины за столиком, заваленным газетами на продажу. Взгляд Спейда упал на заголовок, гласивший:

NAPOLEON A FUI!

— Что там написано? — спросил он Эйба.

— Не знаю. Бонапарт что-то сделал, очевидно, но я не знаю, что именно.

— Спроси у продавщицы.

Эйб указал на заголовок и сказал:

— Madame, qu’est-ce que ca veut dire?

— Il a echappe, — ответила она. Видя, что они не понимают, она повторила еще несколько раз. — Il est parti! Il s’est sauve! Il a quitte son prison!

— Думаю, он сбежал, — сказал Эйб Спейду.

Спейд был поражен.

— С Эльбы?

Торговка газетами отчаянно закивала.

— Oui, oui, oui! — Помахав на прощание рукой, она сказала: — Au revoir, Elba! Au revoir! — Затем она расхохоталась.

Они поняли, что это значит.

— Спроси ее, куда он направляется, — сказал Спейд.

— Ou va-t-il? — спросил Эйб.

— Il est deja arrive en France! Au Midi!

Спейд купил газету.

Арабелла выглядела расстроенной.

— Как это могло случиться? Я думала, его охраняют!

Спейд покачал головой, озадаченный и обеспокоенный. Неужели этот человек может вернуться?

— Давай вернемся в наш пансион, — сказал он. — Может, там у кого-нибудь будет больше новостей.

Они остановились в пансионе, которым управлял француз с английской женой, и поэтому он был популярен среди английских туристов. Когда они приехали, все были в гостиной и оживленно разговаривали. Спейд показал им газету, спросив:

— Кто-нибудь может это прочитать?

Хозяйка, Элеонора Делакруа, взяла ее и пробежала глазами по статье.

— Это невероятно! — воскликнула она. — Каким-то образом ему удалось собрать небольшой флот и армию в тысячу человек!

— Там же был англичанин, который должен был его охранять, — сказал Спейд.

— Нил Кэмпбелл, — сказала мадам Делакруа. — Похоже, он отбыл с Эльбы на корабле «Партридж» с депешей для лорда Каслри.

Спейд безрадостно усмехнулся.

— Интересно, что было в депеше, предупреждение о том, что Бонапарт планирует побег?

— Я бы не удивилась, но здесь об этом не говорится.

— Где он сейчас?

— В Гольф-Жуане, на южном побережье.

— Значит, он не едет сюда. Это облегчение.

— Если это правда, — сказала хозяйка. — Эти газеты не все знают.

— Но что он может сделать во Франции, имея всего тысячу человек?

Она пожала плечами, как француженка.

— Все, что я знаю, — сказала она, — это то, что никогда не стоит недооценивать Наполеона.

*

Эймос Барроуфилд собирался отправить большую партию темно-синей мериносовой шерсти на барже вниз по реке в Комб, а затем морем в Антверпен. Это был его первый крупный заказ из недавно освобожденных Нидерландов, и он хотел, чтобы сукно было доставлено быстро и надежно. Он надеялся получить больше заказов от этого клиента и других, а поэтому он лично сопровождал груз через Ла-Манш.

За день до отъезда он ужинал в кофейне на Хай-стрит — жареный ягненок с картофелем — и читал последние новости.

Заголовок в «Газете» гласил:

БОНАПАРТ ВО ФРАНЦИИ

— Черт, — сказал он.

— Того же мнения, — раздался голос, и Эймос, подняв глаза, увидел за соседним столиком Рупа Андервуда, который ел того же ягненка и читал ту же газету.

С годами Эймос и Руп довольно неплохо сдружились, хотя когда-то были соперниками в борьбе за сердце Джейн Мидуинтер. Им обоим было уже за сорок, и Эймоса поразило, как постарел Руп, а затем он понял, что и сам постарел точно так же. Немного седины в волосах, мягкость в талии, отвращение к бегу.

— Бонапарт высадился на южном побережье Франции в местечке под названием Канны, — сказал Руп. — А затем отправился на мессу в местную церковь.

— Хуже всего, — сказал Эймос, — что, похоже, местные жители толпами вступают в его армию.

— Все думали, что он сбежит туда, где у власти остаются его сторонники.

— Я так понимаю речь о Неаполе.

— Но мы снова его недооценили.

Эймос согласно кивнул.

— Есть только одна причина для него возвращаться во Францию с армией, пусть даже и небольшой. Он хочет снова стать императором.

— Разве это возможно?

— Полагаю, многие французы были бы рады его возвращению. Новый король, Людовик XVIII, кажется, сделал все возможное, чтобы напомнить им, почему они вообще устроили революцию.

— Например?

— Я так понимаю, он возродил древнюю королевскую традицию забывать платить солдатам.

— Бонапарт доберется до Парижа?

— Вот и я думаю. Завтра я должен отбыть в Антверпен.

— Это сколько, семьсот-восемьсот миль от южного побережья Франции?

— Что-то около того.

— Далековато.

— И все же я подумываю, не отменить ли мне поездку.

— Дорога в Париж не будет для него легкой прогулкой. Есть части французской армии, которые могут преградить ему путь.

Эймос кивнул. Французская армия теперь, по крайней мере в теории, служила новому королю, и ей будет приказано защищать страну от Бонапарта.

— Да, — сказал он. — От Парижа до Антверпена еще пара сотен миль. А Нидерланды теперь защищают британская и прусская армии. Так что…

— Опасность того, что Наполеон доберется до Антверпена, невелика, как мне представляется.

— А груз у меня солидный, так что я не хочу отпускать его без присмотра. К тому же я планирую встретиться там со своими клиентами, чтобы лично пожать им руки. Дела идут гораздо проще, когда вы видели друг друга в лицо.

— Так что же ты планируешь делать?

— Я еще не принял решения. В конце концов, если подумать, то скольких рулонов синей мериносовой шерсти стоит моя жизнь?

Руп вздохнул.

— Эта проклятая война, — сказал он. — Она уже двадцать два года тянется, а все никак по-настоящему не закончится. Большую часть нашей взрослой жизни она отравляет нам дело. Плюс у нас были хлебные бунты, и разрушение станков, и законы, которые превращают критику правительства в преступление. И чего мы добились?