Чтение онлайн

Кит хотел, чтобы его мать вернулась домой в Англию, в безопасность, но не стал ее уговаривать. Она решила быть рядом со своим мужчиной, когда тот будет рисковать жизнью в бою, и Кит должен был уважать ее выбор. В конце концов, он поступил так же, вступив в армию вместе с Роджером. Каждый из них войдет во Францию в составе британской армии и примут участие в атаке на силы Бонапарта. Он надеялся, что все они вернутся живыми.

Это была удручающая мысль, и он отогнал ее.

Они сидели в палатке, укрываясь от дождя. Вошел солдат и купил у Сэл трубку табака. Когда мужчина ушел, Кит спросил:

— Так ты теперь торгуешь табаком?

— И не только, — сказала Сэл. — Солдатам запрещено покидать лагерь. Некоторые нарушают правила, но таких немного, ведь в наказание полагается порка. Так что я раз в неделю хожу в Брюссель. Дорога занимает два часа. Я покупаю то, что солдаты не могут достать в лагере. И это не только табак, но и писчие принадлежности, игральные карты, апельсины, английские газеты, все такое. Продаю вдвое дороже, чем плачу.

— Они не возражают против цены?

— Я говорю им правду. Половину цены составляют мои затраты на покупку товара в Брюсселе, а другую половину оплата за то, что я прошла шесть миль туда и шесть миль обратно.

Кит кивнул. В любом случае, с его широкоплечей матерью мало кто решался спорить.

Дождь утих, и он попрощался. Он забрал свою лошадь и поехал назад, но вернулся в штаб не сразу. Артиллерийская батарея Роджера находилась всего в миле отсюда, и он поскакал туда в надежде увидеть человека, которого любил. Офицерам не запрещалось покидать лагерь, так что Роджера могло там и не быть.

Впрочем, Киту повезло и он застал Роджера в палатке за игрой в карты с другими офицерами, что было совсем неудивительно. Тот, вероятно, как обычно, попросит у Кита денег взаймы, а Кит, как обычно, откажет.

Кит понаблюдал за игрой несколько раздач, затем Роджер извинился, сунул деньги в карман и вышел из-за стола. Они побрели прочь под мелким моросящим дождем. Кит рассказал Роджеру о предприимчивости Сэл.

— Замечательная женщина, твоя мать, — сказал Роджер.

Кит согласился.

Пройдя несколько минут по размокшей земле, он почувствовал, что Роджер ведет его в определенном направлении. И точно, они миновали небольшой лесок и вышли к заброшенной хижине. Роджер вошел внутрь первым.

Там была всего одна дверь и ни одного окна. Дверь висела на одной петле. Роджер прикрыл ее и подпер большим камнем.

— В том маловероятном случае, если кто-то попытается войти, мы услышим, как он толкает дверь, и у нас будет достаточно времени, чтобы привести себя в приличный вид и сделать вид, будто мы зашли сюда переждать дождь.

— Хорошая мысль, — сказал Кит, и они поцеловались.

*

Веллингтон созвал совещание штаба, чтобы обсудить последние разведданные. Они собрались в арендованном доме Веллингтона на Рю-Руаяль и стояли вокруг большой карты, разложенной на обеденном столе. За окнами лил сильный дождь, как и большую часть июня. Кит стоял позади всех, пытаясь разглядеть карту через плечи более высоких мужчин. Настроение было напряженным. Вскоре им предстояло столкнуться с самым успешным полководцем своего времени, а может, и всех времен. По подсчетам Кита, Бонапарт провел шестьдесят сражений и выиграл пятьдесят. Этого человека определенно стоило бояться.

Французская национальная армия была разделена на четыре части и стратегически расположена для защиты страны от вторжений с севера, востока и юго-востока, а также от возможного роялистского восстания на юго-западе. Для британцев наибольшее значение имела Северная армия, защищавшая шестидесятимильный участок границы между Бомоном и Лиллем.

— По нашим оценкам, у Бонапарта сто тридцать тысяч человек, — сказал глава разведки. — Ближайшие находятся примерно в пятидесяти милях отсюда.

Британцы и голландцы были рассредоточены на огромной территории: иначе и быть не могло, ведь сельская местность должна была снабжать их продовольствием для людей и фуражом для лошадей.

— Наши силы составляют сто семь тысяч солдат, — продолжил офицер. — Но наши союзники, пруссаки, расположенные к юго-востоку от нас, насчитывают сто двадцать три тысячи человек.

«Значит, — подумал Кит, — у нас перед Бонапартом почти двукратное численное превосходство». Кит находился в армии Веллингтона уже более двух лет и знал, что «Старый Носач» всегда старался сражаться, имея численное преимущество, и скорее отступал, чем рисковал вступать в бой при неблагоприятных шансах. Это во многом и объясняло его успех.

Кто-то спросил:

— Какова будет стратегия Бонапарта?

Веллингтон улыбнулся.

— Когда я был в Вене, я обсуждал это с баварским фельдмаршалом, князем Карлом Филиппом фон Вреде, который сражался на стороне Наполеона до тех пор, пока пару лет назад не перешел на нашу сторону. Фон Вреде сказал, что Бонапарт говорил ему: «У меня нет стратегии. У меня никогда нет плана кампании». Бонапарт по своей природе оппортунист. Единственное, что можно предсказать в его случае, только то, что он непредсказуем.

«Эта мудрость не особо помогла», — подумал Кит. Разумеется, он ничего не сказал.

— Пруссаки хотели бы немедленно вторгнуться во Францию, — продолжал Веллингтон. — Блюхер говорит, что оставил свою старую трубку в Париже и хочет ее вернуть. — Мужчины вокруг герцога усмехнулись. Семидесятидвухлетний прусский командующий был обаятельным плутом. — Но реальная правда в том, что у его правительства не хватает денег и оно хочет поскорее закончить войну, а его люди отчаянно хотят вернуться домой к сбору урожая. Я бы предпочел подождать, но не хочу затягивать так долго, чтобы люди Блюхера начали разбегаться. Я отмахнулся от него, пообещав, что мы атакуем в июле.

Кит приветствовал отсрочку. Он не спешил вступать в еще одно сражение. Он хотел выжить, вернуться домой и возобновить свою прежнюю жизнь, делать станки для суконной промышленности и делить постель с Роджером. За две недели ожидания могло случиться что угодно. Бонапарт мог умереть. Французы могли сдаться. Возможно, больше вообще не будет сражений.

— Еще кое-что, — сказал офицер разведки. — Вчера патруль британского 95-го стрелкового полка столкнулся с группой французских улан к юго-западу отсюда, и мы можем предполагать, что они могут пересечь границу и атаковать через Монс.

— Вполне вероятно, — сказал Веллингтон. — Он может надеяться окружить нас и отрезать от побережья, чтобы мы не могли получать припасы. Но мы не можем быть уверены, пока не узнаем больше. А пока мы должны излучать невозмутимое спокойствие. У нас превосходящие силы, мы можем выбрать момент для битвы, нам почти нечего бояться. — Он улыбнулся. — И чтобы доказать это, завтра я буду присутствовать на балу у герцогини Ричмондской.

Рю-Руаяль была улицей великолепных особняков, граничащей с парком. Дом Веллингтона был не только его резиденцией как посла, но и штаб-квартирой как командующего армией. В день бала, в четверг 15 июня, его старшие офицеры собрались на обед в три часа дня. Это не было светское мероприятие, его жена была в Англии, и за столом не было других женщин. Да и еду подали простую. Веллингтон предпочитал говядину и к ней очень хорошее вино и ничего более.