Чтение онлайн

Когда прошли первые минуты и волна оживления схлынула, Иващенко сказал:

– Бросали в кружки кубики, а надо было бы звездочки, Ведь будут погоны. Вводятся...

– Как погоны?

– Я летал сегодня в штаб корпуса. Говорят: погоны будут.

Кое-кто новость уже слышал, кое для кого она звучит впервые.

– Верно, - подтверждает Власов.

– Как же так?
– растерянно смотрит то на меня, то на замполита Скрыпник.
– Старая армия была в погонах...

– Видишь ли, - начинает издалека замполит, - винтовка, которой наш боец еще воюет, тоже была в старой армии, и авиация, как тебе известно, тогда еще начиналась...

– И гимнастерка, - подсказывает Фонарев,

– И гимнастерка... Дело не в том. Может, это напомнит нам, да и миру всему об извечном величии русского солдата. Того, что водили в сражения Суворов, Кутузов, что бил Наполеона, что бывал уже в Берлине. А?

Не знаю, совпадает ли толкование Виктора Васильевича с официальными мотивами нововведения, но, по-моему, здорово. Да и всем остальным разъяснение нравится.

Разговор вновь распадается на отдельные темы по группкам, до новой поры, пока чьи-нибудь слова не привлекут общего внимания.

– Что-то союзники никак не раскачаются, - слышится оттуда, где сидят Тришкин, Федоренко, Хашев, Панкин.

– Никак с этим вторым фронтом не выходит, - подхватывают в другом конце стола.

Потолковали о втором фронте, о союзниках, о Рузвельте и Черчилле...

– Это что, - возвышает голос Панкин, - вот у нашего старшины Алхименко конфуз на два фронта вышел. Написал матери и девушке, а ту и другую одним именем зовут, - да наоборот конверты подписал. У старушки, получилось, спрашивает: ходишь ли ты на танцы, провожает ли тебя кто домой? Девушка поняла, что ошибка вышла, а мама нет. И пишет: "Бог с тобой, сыночек, что ты такое говоришь? Может, контузия с тобой была, так не скрывай от матери... "

Панкин изображает "в лицах", все хохочут.

Вдруг раздается взрыв. Неужели бомбят? После секундного оцепенения несколько человек выбежали. Прогремело еще - подальше.

Вошел Тришкин.

– "Берта"...

Было известно, что у немцев есть мощное орудие "Берта", установлено оно на железнодорожной платформе и кочует. По ночам "Берта" обстреливала станцию Шум, куда приходят эшелоны. Теперь вот нащупала и нас.

В ту ночь "Берта" не давала спать.

Приближалось время "главного события". Обычно такой назначенный час прячут за сургучными печатями и за головоломной путаницей шифров, его знают немногие, его берегут в тайне. И все же он говорит о себе - подвозом бомб и снарядов, запасом бинтов и йода, тем, что вдруг разбегались туда-сюда командирские машины, что, надев солдатскую плащ-палатку, генерал ползет на самый передний край. Он заявляет о себе множеством иных вещей, и ты чувствуешь: "носится в воздухе", Может, точная дата не раскроется для тебя до последнего мига, до сигнальной ракеты, но что она "вот-вот" - ты чувствовал.

И вот наступило это время - 12 января. Вновь два фронта Ленинградский и Волховский - устремились друг к другу. На сей раз встречный их удар ведется на северном фланге, там, где передний край обоих фронтов упирается в Ладожское озеро. Между ними - полоса земли, занятая врагом. Задача: вытеснить врага, соединиться и соединить Ленинград с Большой землей.

И вновь со стороны Волховского фронта в прорыв идет 2-я ударная армия. Ожившая, воспрянувшая, заряженная еще большей силой ненависти к врагу,

Для нас с первого дня началась напряженнейшая боевая работа. Ни дня без боя. Да что там - по нескольку боев в день! День за днем. Лучше сказать все слилось в один сплошной, долгий-долгий бой.

Начальник штаба не успевает писать донесения. Полные драматизма, высочайшего напряжения факты мелькают с однотонной будничной поспешностью.

"Шестерка Ла-5 во главе с А.П. Соболевым вышла на патрулирование. В группе - старшие лейтенанты Н.Г. Марин, X.П. Хашев, Н.М. Резников, лейтенанты Ф.М. Косолапов и И.М. Горюнов. Их атакует 8 "мессершмиттов". Итог боя: наши уничтожили трех "мессеров", сами без потерь. Два из сбитых на счету Соболева".

"Отличился лейтенант Майоров, который повел свою пару на выручку наших "илов". Майоров сбил вражеский самолет... "

"Шестерка во главе с Косолаповым атаковала группу бомбардировщиков, прикрываемых истребителями. Сбито шесть фашистских самолетов".

"По данным станции наведения командир дивизии поднял истребителей для уничтожения приближающихся к нашему переднему краю бомбардировщиков. Группу возглавлял командир полка полковник Е. Кондрат... "

Их было шестнадцать, нас - вдвое меньше. Я скомандовал Николаю Пушкину со своей четверкой связать боем истребители, остальных повел в атаку на бомбардировщики.

Но неожиданно появляется еще группа самолетов. Чьи - сразу не понять. Недавно тут у немцев появились новые истребители "Фокке-Вульф-190". Очень похожи на наши Ла-5. То ли случайно, то ли с умыслом это, но передняя часть выкрашена в красный цвет, как и у нас (отличительный знак самолетов нашей дивизии). На такую удочку мы уже попадались. Вот и сейчас, вижу, Соколов не обращает внимания на "фоккера". Рвусь к нему, но поздно. Машина Соколова уже горит, кренится. Бью по "фоккеру" - не успел он уйти, тоже вспыхивает. Но что ото? Справа и слева от меня трепещут длинные и белые, как веревки, трассы. Это - конец, тут не вырваться. Если бы ведомый помог...

– Саша, выручай!

Тут он, тут, мой ведомый. Рву машину в сторону, резко оборачиваюсь и вижу: Майоров идет за мной, а "фоккер", который просто чудом не сбил меня, неуклюже несется вниз. И еще ниже, вижу - белеет купол парашюта. А сердце колотится, едва не выскочит из груди.

"... Патрулировали И. Скрыпник и К. Федоренко. Обнаружили четверку "мессершмиттов", которые шли ниже. Произвели атаку. Двоих сбили. Но их самих сверху атаковали "фокке-вульфы". Двое против шестерых... "

Да, скупы строки, выведенные твердой рукой начальника штаба.

Двое против шестерых! Не записал начштаба, что чувствовали два неразлучных друга, когда увидели эту шестерку, несущуюся на них в лобовой атаке. Не записал, как зазвенел в наушниках Кости голос Ивана:

– Тараним! Прощай, Костя...
– И как застыла на их лицах гримаса предсмертной ярости.

Но фашисты не выдержали и рванули свои машины вверх. Две из них тут же получили в брюхо горящие зеленым пламенем очереди.