Чтение онлайн

– Ненавижу, когда парни ведут себя так, сначала заигрывают с тобой, а потом появляется другая девушка и они переключаются, словно ничего и не было!

– Что ты имеешь в виду? Ты говоришь о Гуннаре?

– Очевидно, что ты нравишься ему, но когда ты не доступна, он заигрывает со мной. А потом переключается, когда ты приходишь. Он как собака, которая на сто процентов сфокусирована на любом, у кого есть угощение.

– Большинство мужчин именно такие. Не бросай ему кость, если ты не заинтересована. Ты не обязана давать ему свое угощение.

– Ну, если он хочет моего угощения, он не должен отвлекаться. Он должен пускать слюни на мое лакомство и только на мое.

– Угу, - говорю я, хватая шот, который протягивает мне официантка разносящая коктейли, когда проходит мимо танцпола. Я опрокидываю его в себя и вздрагиваю от того как он обжигает. Джени и я часто приходим сюда и мы оставляем хорошие чаевые, так что одним из бонусов является то, что персонал старается напоить нас.

– Говоря об отвлечениях, что с тобой? Дело в том мальчике?

– В каком мальчике?
– говорю я со своим очень хмурым взглядом орла из Маппет-шоу.

– Пфф! Ты так возмутительна, Лана. Мальчик с волосами. Тот, на которого ты смотришь так, словно собираешься просверлить дырку в его голове своими лазерными лучами вожделения.

– Очень смешно, Джени.
– Но теперь я краснею, потею и чувствую себя преступницей.

– Ой, болезненная тема, - говорит Джени, качая бедрами и пробегая пальцами по волосам.
– Ты можешь сказать мне, Лана. Что? Я никому не скажу. Кто я - полиция нравов?

– Я очень неловко им увлечена и я ненавижу себя за это. Вот я это сказала. Довольна? Ты меня подловила. А теперь прикрой мою задницу и выброси ключи.

– Потому что он преступник или потому что он так молод?

Я не могу танцевать и говорить об этом, так что я направляюсь в бар.

 Ни то ни другое! Потому что он умен, красноречив и по сумасшедшему талантливый художник и потому что так уж получилось, что в свои восемнадцать он слишком сексуальный!

– Я понимаю, почему ты ненавидишь себя. Понимаю, в чем заключается твое увлечение. Он сексуальный, для маленького испорченного подростка.

– Ох, - говорю я, надувая губы, пока заказываю нам два джин-тоника.

– Смотри, там Гуннар пускает слюнки по тем молоденьким девчонкам. Апорт, Гуннар! Ненавижу его. Он такой кобель.

– Может быть, теперь он оставит нас в покое. Постой, я не это имела в виду. Это прозвучало так низко. Я уважаю Гуннара. Он хорош в том, что делает и он помогает многим ребятам.

– Тебе не обязательно быть дипломатом. Мы напиваемся в баре. Тебе позволено немного пожить. Не ненавидь себя за странное, неуместное увлечение. У нас у всех было такое. Когда мне было семнадцать, я была влюблена в своего гинеколога. Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не рассыпаться в гинекологическом кресле.

– О Боже, Джени это ужасно. Я люблю тебя, но ты действительно сумасшедшая душа.
– я опрокидываю еще одну текилу, которую бармен поставил на салфетки перед нами - по-видимому бесплатно. Мое сердце слегка замедляется, когда алкоголь растекается, успокаивая меня.

– Не смотри прямо сейчас, Док, но подростковая мечта только что провальсировала в переднюю дверь. Видимо, ты не единственная кто не может сказать, что он несовершеннолетний.

– Что?
– говорю я, мотая головой вокруг, чтобы увидеть Мози в его обычной черной футболке и джинсах, руками в карманах, уверенно рассматривающий это место.

– О Боже. Дженнифер сказала ему, что мы придем сюда. Не думаю, что это безопасно. Я пьяна, Джени. Ты можешь вывести меня отсюда, пока он меня не увидел? Сделай что-нибудь, чтобы отвлечь его! Ты можешь прикрыть меня?

Джени не обращает на меня ни малейшего внимания, и она уже погрузилась в слежку за Гуннаром и его завоеванием.

– Блондиночка не хочет делиться своим лакомством, - произносит Джени чуть-чуть невнятно, смотря в направлении Гуннара.
– У него крепкие нервы. Он пришел сюда со мной! Пойду составлю ему компанию.

– Пожалуйста, Джени, не бросай меня. Я не смогу с этим справиться!

Мози выслеживает нас и приподнимает брови в знак приветствия. Он такой рыцарь, словно это было в порядке вещей, словно мы договорились встретиться здесь. Я хватаю напиток передо мной и быстро допиваю. Мой мозг напрягается, подбирая правильные слова, которые я должна сказать, чтобы быстренько извиниться, не ставя себя в неловкое положение.

Мози прогуливается словно пантера, кем и является и, не вынимая рук из карманов, прислоняется к бару и улыбается мне. Это ленивая, соблазняющая улыбка сочится уверенностью. Как быстро он сможет забыть нашу беседу на лестнице? В нем нет никаких проявлений страха или боязни чего-либо. Я бескостная, как капля желе и дрожу от его присутствия. Бьюсь об заклад у него серьезный аргумент, с которым придется бороться.

– Я не на работе. Я не могу дать тебе какой-либо совет или встать на твою защиту. Я слишком много выпила - иначе я бы донесла на тебя. Ты либо солгал в своем заявлении, либо ты здесь незаконно, - говорю я практически без эмоций. Меня устраивает режим «твою задницу ждет арест». Это та часть, которую мне ежедневно приходится играть на работе.

 Улыбка Мози задерживается в его глазах, пока он воспринимает мои слова. Он переносит руки в задние карманы и направляет свое внимание на бармена, который бросает перед ним салфетку для коктейлей.

– Что вам налить?
– спрашивает он, даже не задаваясь вопросом о возрасте Мози.

– Отвертку и еще одну порцию того, что она пьет, - говорит Мози, извлекая свой бумажник.

– О, нет. Нет, спасибо! Я закончила. Я уже собиралась уходить, - говорю я, резко встав.

Без единого слова, Мози подходит и кладет твердую руку на мое плечо. Он толкает меня обратно на барный стул, и я медленно сажусь очарованная тем, как он напорист.

– Лана, ты пьяна. Ты не должна садиться за руль. Я отвезу тебя домой, - он говорит это достаточно громко, чтобы его услышал бармен, который приподняв бровь, смотрит на меня.

– Но ох… уф!
– я запуталась, так поражена, что не могу даже отчетливо сформулировать слова.

Я подпрыгиваю и ухожу от него прочь, размахивая руками, как раздраженный ребенок. Вылетаю через парадные двери бара «Z’s» и продолжаю идти через автостоянку. Вот, когда я вспоминаю, что отдала свои ключи Джени и сказала ей не возвращать их мне - мы вызовем такси и вернемся за нашими машинами утром. Я поворачиваю в другую сторону, хрустя под ногами гравием, и иду в сторону шоссе, нуждаясь свалить отсюда. Моя роль спасающейся бегством, словно некая авторитетная особа. Прямо сейчас, я не могу быть такой. Я слишком увлечена им. Я пьяна текилой, очарованием и безумной страстью.