Чтение онлайн

Он замолчал, на долю секунды встретив быстрый и вопросительный взгляд Транта стальным блеском своих серо-зеленых глаз.

– Непременно убийство! – повторил он с более грубым вызовом. – Мужчины стреляли в себя и, гораздо чаще, стреляли друг в друга в нашем доме или где-то еще, из-за того, что там происходило. Но в те дни нам было намного легче отказываться от вещей, и мы редко беспокоились о небольшой стрельбе, пока… ну, привычка не распространилась и на нас. Я имею в виду, что однажды ночью один из нас, это был Лен Финдли, был застрелен в условиях, при которых было ясно, что кто-то из нас пятерых – Тайлер, или Чапин, или Енох Финдли, его брат, или Нил, или я, должно быть, застрелил его. Видите как приятно заглянуть в нашу счастливую семью! Конечно, убеждены в этом были только мы, полиция выдала это за самоубийство. И это было еще не все – как только после этого стало безопасно совершить еще одно "самоубийство", старина Джим Тайлер был застрелен и на этот раз мы знали, что это был либо Енох Финдли, либо, я же говорил вам, что не буду мелочиться, либо Нил. Это разрушило игру и партнерство…

– Подождите, подождите! – прервал его Трант. – Вы хотите сказать, чтобы я понял, что ваш брат застрелил Тайлера?

– Я хочу, чтобы вы поняли именно то, что я сказал, – прямые губы старика плотно сжались под короткими седыми усами, – потому что я видел слишком много неприятностей, связанных с простыми словами, чтобы быть небрежным с ними. Либо Енох, либо Нил застрелили Джима, я не знаю, кто именно.

– В отместку, потому что тот думал, что Тайлер застрелил Лена Финдли?

– Возможно, но я никогда так не думал, и я так не думаю сейчас, – решительно ответил Шеппард. – Старина Джим Тайлер был наименее способным к такого рода вещам из всех нас, косноязычный, безобидный старик, и он был дилером в наших играх, но помимо этого у Джима не хватало смелости распоряжаться своими собственными деньгами. Но по какой-то причине Нил, казалось, был уверен, что это старина Джим застрелил Лена, и он заставил Еноха Финдли поверить в это тоже. Итак, неважно, кто на самом деле выпустил пулю. Что ж, мне пришлось присматривать за вдовой старого Джима и его сыном. Это было необходимо, потому что после смерти Джима я обнаружил забавную вещь. Он получал свою долю с остальными из нас в прибыли от игры, и остальные из нас к тому времени разбогатели, потому что никто из нас не был игроком, то есть не в том смысле, чтобы вернуть это в игру, но хотя я всегда предполагал, что Джим покупал свою землю, как и все остальные, и его вдова тоже мне об этом рассказала, я ничего не нашел, когда он был мертв!

– Но вы только что намекнули, – быстро вставил Трант, – что Тайлер, возможно, поручил кому-то другому инвестировать для него. Вы изучали это в то время?

– Да, я спрашивал их всех, но никто ничего не знал. Но мы к этому подходим, – нетерпеливо ответил старик. – Я хотел, чтобы вы увидели, как получилось, что я начал заботиться о юном Джиме, интересоваться им и делать для него все, что угодно, пока… пока он не стал тем, кем он был для меня. Нилу с самого начала никогда не нравилось, что я забочусь о мальчике, мы ссорились из-за этого снова и снова, и особенно после того, как маленький Джим начал взрослеть, и девочка Нила тоже росла, и примерно год назад, когда он начал замечать, что Ли заботится о маленьком Джиме больше, чем о ком-либо, несмотря на то, что он сказал, Нил ненавидел мальчика еще больше. Он запретил ему посещать свой дом и он сделал много других вещей против него, и причину всего этого даже я не мог понять до этой последней охоты.

Старый спортсмен остановился, взял свою меховую шапку и задумчиво начал натягивать свои большие перчатки.

– В этом году, как вы, конечно, знаете из газет, мы отправились в заповедник Онтарио, к северу от региона Темагами, на оленей и лосей. Сезон там хороший, но короткий, заканчивается в середине ноября. Затем мы собирались отправиться в Квебек, где сезон продлится до января. Молодого Джима Тайлера с нами не было, потому что эта охота была своего рода эксклюзивным мероприятием только для стариков, Нила и меня, Финдли и Чапина. Но на этот раз, на второй день в лагере, к нам присоединился молодой Джим Тайлер, или, скорее, ко мне, потому что я был единственным в лагере в тот день, лежал с поврежденной лодыжкой. У него был с собой пистолет, один из наших новых пистолетов Шеппарда-Тайлера, который мы все впервые опробовали в этом году. Но он не пришел к нам из-за лосей. Он пришел повидаться с Нилом. Потому что люди, которые купили старый дом его отца, сносили его, чтобы освободить место для делового здания, и они нашли какие-то бумаги между этажами, которые они отдали молодому Джиму, и это было именно то, что заставило его преследовать нас, по горячим следам Нила. Он показал их мне, и я кое-что понял.

– Видите ли, единственное реальное возражение, которое Нил смог выдвинуть против молодого Джима, было то, что он был нищим – без гроша, если не считать моей помощи. И эти бумаги, которые были у Джима, были записями и меморандумами, которые показывали, почему Джим был нищим, и кто сделал его таким, и как самому Нилу досталась лучшая часть лучшего имущества старого Джима. Потому что бумаги были частными записями и меморандумами о деньгах, которые старый Джим Тайлер дал Нилу, чтобы тот вложил их в землю для него, среди них бумага, написанная Нилом, в которой признавалось, что старый Джим имеет долю в лучших участках Нила. Затем к ним был прикреплен какой-то личный меморандум Тайлера, часть которого мы не смогли разобрать, за исключением того, что он имел отношение к убийству Лена Финдли, но остальное было ясно и четко показывало, что как раз перед тем, как его застрелили, старый Джим Тайлер испугался Нила и пытался заставить его преобразовать свои записи в официальные документы и забрать принадлежащее ему из рук Нила.

– Я, конечно, понимал, что тогда юный Джим должен был узнать все, поэтому единственное, что я мог сделать, это помешать ему охотиться на Нила тем утром и в таком настроении с пистолетом в руке. Но он посмеялся надо мной, сказал, что я должен знать, что он пришел не для того, чтобы убить отца Ли, а только для того, чтобы быстрее добиться нужного понимания и его пистолет может пригодиться, но он сохранит свою голову так же, как и пистолет. Но он этого не сделал. Потому что, хотя он тогда не нашел Нила, он наткнулся на Финдли и Чапина и все им выложил, так что они оставались с ним, пока он не пообещал вернуться домой, чего он тоже не сделал, потому что один из наших индейцев, поднимаясь по тропе рано утром следующего дня с припасами, встретил Финдли и Чапина всего в полудюжине миль от лагеря. Джим сказал, что он залег на ночь из-за снежной бури, но не вернулся в лагерь, потому что не хотел видеть Нила после данного им обещания. И в ту ночь шел сильный снег. Из-за этого Чапин и Финдли не вернулись домой до конца светового дня, Чапин около одиннадцати, Финдли – около двух, смертельно вымотанный из-за ходьбы по свежевыпавшему снегу, а Нил – он вообще не вернулся.

– Я оставался там четыре дня после этого в поисках Нила, но мы не смогли его найти. Затем я оставил Чапина с индейцами продолжать поиски, а сам спустился вниз, больше для того, чтобы увидеть Джима, вы понимаете, чем сообщить новости Ли. Джим признался, что оставался возле лагеря до следующего утра, но отрицал, что даже видел Нила, и отрицал это так сильно, что обманул меня, заставив поверить в его невиновность до прошлой ночи, а затем Чапин телеграфировал мне, что они нашли тело Нила, и чтобы встретить его с детективом, поскольку у них есть явные доказательства против молодого Джима, что он убил моего брата!

Старик внезапно остановился, и его взгляд переместился с Транта на часы.

– Это все, – резко закончил он. – Не так уж много психологии в этом, не так ли? Моя машина ждет внизу.

Он натянул меховую шапку на уши, и у Транта было время только накинуть пальто и догнать своего клиента в холле, когда Шеппард направился к лифтам. Шофер, увидев их, открыл дверь лимузина, и Шеппард сел с Трантом, на этот раз предоставив шоферу вести машину по улицам.

– Вот где стоял Дворец, Нил по-прежнему владеет участком и построил на нем два новых здания, – он указал на возвышающееся офисное здание, когда машина замедлила ход на перекрестке с Кларк-стрит. Затем, когда они остановились мгновение спустя на станции Полк-стрит, он положил мускулистую руку на дверь, распахнул ее и выскочил, оставив Транта внутри. Часы на башне показывали только половину девятого, и он поспешил в железнодорожное здание. Десять минут спустя он появился снова, ведя за собой пухлого человека, почти ваньку-встаньку, с круглым лицом, огненно-красным от непогоды, в застегнутом от подбородка до голенищ сапог ольстере и такой же меховой шапке, как у него. За ними бесшумной лесной поступью скользил чистокровный индеец в вельветовых брюках и куртке, испачканной множеством лесных отметин, бережно неся длинный кожаный чехол для ружья и патронташ.

– Это Чапин, Трант, – представил их Шеппард, очевидно, коротко поговорив о психологе с Чапином на вокзале. – и Маклейн, – он указал на индейца.

Он шагнул вслед за ними в лимузин, и когда машина дернулась и остановилась на переполненных улицах города, возвращаясь к его дому, он поднял глаза на круглолицего мужчину напротив него.

– Где это было, Чапин? – резко спросил он.

– В шахтерской лачуге Боутона, Стив.

– Что-что!

– Вы говорите, что тело было найдено в хижине шахтера, мистер Чапин, – резко вмешался психолог. – Вы имеете в виду, что шахтеры живут в хижине и перенесли его туда после того, как его застрелили?

– Нет, это заброшенная шахта, мистер Трант. Он был в заброшенной хижине, когда его застрелили… застрелили, как собаку, Стив!

– Ради Бога, давайте оставим это, пока не доберемся до дома!

Внезапно воскликнул Шеппард и Трант отступил, все еще чутко наблюдательный и внимательный, в то время как большая машина быстро понеслась по менее людным улицам. Только дважды Шеппард наклонялся вперед, с наигранным спокойствием и лаконичным комментарием, чтобы указать индейцу на какое-то зрелище, и однажды он рассеянно кивнул, когда, проезжая мимо мясной лавки с оленями, вывешенными у дверей, индеец, найдя это первым объектом, который он осмелился прокоментировать, заметил, что шкуры были сильно порванный. Затем машина остановилась перед двумя величественными домами из серого камня, обращенными к озеру, где один широкий лестничный пролет вел к двум входным дверям с богато украшенными табличками, на одной из которых было имя Стивен, а на другой – Нил, Шеппард.

Шеппард провел их через холл в просторную, высокую комнату для трофеев и курения, которая занимала нишу на первом этаже позади столовой, и сам плотно закрыл дверь после того, как вошли Чапин, Трант и индеец, все еще осторожно несущий оружейный ящик.

– Теперь расскажите мне, – приказал он Чапину и индейцу одновременно, – как именно вы его нашли.

– Нил явно укрылся в хижине от снежной бури, Стив, – ответил Чапин почти сочувственно. – Он был в одних носках, а его охотничья куртка и патронташ все еще лежали на соломе на одной из коек, где он спал. Человек, кажется днем, вошел через внешнюю дверь общей комнаты, которая открывается в спальню через дверь в другом ее конце. Мы предполагаем, что Нил услышал его и, взяв свои ботинки и пистолет, пошел посмотреть, кто это был, и человек, стоявший возле внешней двери, застрелил его, когда он проходил через другую – четыре выстрела, Стив, два прошли мимо.